Часть вторая. Производство

Реклама — двигатель торговли

ФБК Сториз. 12 ноября 2017 года. Самый старый из трёх текстов, которые висели на сайте бюро. Привожу как есть, поправив опечатки.

Директор ФБК (Федерального бюро креатива, а не того, что вы подумали) сидел над ноутбуком, стараясь углядеть на пустом белом листе текстового редактора (здесь могла быть ваша реклама — прим. ред.) очертания будущего шедевра.

Тщетно.

Уже вторую неделю Фаза преследовало лёгкое состояние тревоги и недовольства. Открыв онлайн-банк (звоните — договоримся — прим. ред.), он с минуту изучал представшие его взору цифры. Недовольно вздохнув, Фаз откинулся на спинку кресла и нажал кнопку вызова секретаря:

— Леночка, чашечку кофе, пожалуйста. И позови Марго.

— Хорошо, Сергей Алексеевич.

— И это… пусть Олег тоже зайдёт.

— Хорошо, Сергей Алексеевич.

«Хорошо, Сергей Алексеевич», — передразнил Леночку Фаз и принялся ждать.

— Марго! — обратился директор к входящей в кабинет длинноногой брюнетке. — Теперь ты кофе носишь?

— Серёжа, давайте без сарказма. Мне нисколько не сложно, а Леночка сидит вся расстроенная — я её еле успокоила.

— Олег? — спросил Фаз.

— Олег, — утвердительно кивнула Марго. — Сказал, что сильно занят, и просил его не беспокоить.

— Прям так и сказал? — удивился Фаз.

— Практически, — уклонилась от ответа Марго.

— Надо попросить его быть помягче в выражениях. Интересно, чем он в этот раз так занят… — задумался директор. — Ладно, Марго, мне вот интересно узнать, а где наша прибыль? — попытался он взять быка за рога.

— А нету, Сергей Алексеевич, — не повела бровью его верный ассистент. — Клиентов нет.

— Как нет? Почему нет? Куда они все делись? Ах… А уху они ели? — поинтересовался директор.

— Насчёт ухи не подскажу, Сергей, а вот как и почему нет — это пожалуйста. Нет у нас рекламы.

— Да какого ху…дожника. Что ж это такое. А куда она у нас делась?

— А мы её особо и не делали. Раньше и без неё было всё нормально. А сейчас никак — время такое.

— Ага, — протянул Фаз. — Ещё скажи: кри-зис. Реклама должна быть! «Реклама — двигатель торговли». Не помню, кто сказал. А кто у нас за рекламу отвечает сейчас?

— В данный момент никто.

— Что значит никто? — поперхнулся кофе Сергей.

— Нет у нас в штате специалиста необходимого уровня, чтобы возглавить департамент маркетинга, — ответила ассистент.

— Значит, надо искать! — воскликнул Фаз.

— Без проблем, будем искать, — ответила Марго и записала себе задачу «найти маркетолога». — Что-то ещё?

— Да. Запиши меня на какой-нибудь актуальный курс маркетинга. А то помню я, как мы дизайнера искали: пока я основы дизайна сам не изучил, мне эти жопошники лютую дичь за такие бешеные деньги втирали. А теперь я и сам могу втирать.

Марго молча записала себе ещё одну задачу.

— Пока всё. Занимайтесь. А я быстренько смотаюсь в Боливию, есть там у меня одно дело.

Проводив Марго, Фаз достал сотовый:

— Ксор, ну я готов — поехали к боливийкам. Крем для загара брать, как думаешь?

* * *

— Этот на неделю старше «Трудовых будней», — сказал Фаз, когда я положил распечатку на борт. — В «Буднях» Белк жалуется, что продажникам скучно, а я звоню Марго насчёт маркетолога. Вот откуда маркетолог.

Он мелил кий и читал сверху вниз, шевеля губами на «прим. ред.».

— Начнём с кофе, — сказал я.

— Начнём с кофе. — Он кивнул, как будто ждал. — Леночка кофе не носит. И тогда не носила. Она секретарь, а не официант, и об этом в бюро знают все, включая меня. В тот день я попросил. Один раз, по дурости, в плохом настроении. Она расстроилась, и правильно. Марго принесла сама, чтобы закрыть вопрос, и сказала мне то, что там написано. С тех пор кофе в бюро каждый наливает себе сам, а я первым, чтобы все видели.

— А зачем тогда было писать?

— Затем, что это было. — Он ударил, шар ушёл в борт. — И затем, что так смешнее.

* * *

— «Клиентов нет», — прочитал я. — Четвёртый год бюро, Москва, Ростов. Как это нет?

— Клиенты были. Не было новых. — Фаз обошёл стол. — Смотрите. В шестнадцатом мы открыли Москву и Ростов, в семнадцатом Питер, Екатеринбург, Сочи, на очереди был Иркутск. Везде люди, аренда, менеджеры у Белка. А клиентов нам три года водил Дёмин. Слышали про Дёмина? Крепёж. Новороссийск. Наш первый. Он приводил всех, кого знал, говорил «позвони, скажи, что от меня», и этого хватало, пока мы были в одном городе. А в Москве Дёмина никто не знает. В Москве не звонят, если ты от Дёмина. В Москве звонят, если тебя нашли.

Он помолчал над шаром, но бить не стал.

— Я тогда первый раз сел и посчитал, сколько Дёмин для нас сделал. Десяток с лишним клиентов за три года, это я на глаз. Ни разу не попросил ни процента, ни спасибо. Человек делал за нас нашу работу, потому что мы однажды сказали ему правду про его телефон. А мы решили, что так будет всегда, и пошли открывать города.

— И вас не находили.

— Нас находили. Это хуже.

Он забил в середину и стал объяснять уже от стола.

На курс маркетинга Марго записала его в тот же вечер. Восемь недель онлайн, домашние задания, преподаватель, который двадцать лет просидел в сетевой рознице и не скрывал, что считает агентства паразитами. Фаз с ним не спорил. Он сдавал все задания до одного и задавал вопросы, на которые преподаватель к шестой неделе начал отвечать письменно, по две страницы.

Параллельно шли собеседования. Марго нашла девятерых маркетологов. Первый обещал удвоить заявки за месяц и не смог сказать, из какого бюджета. Второй принёс портфолио, в котором Фаз узнал чужой ролик для чужого банка. Третий сказал, что реклама в эпоху соцсетей не нужна, нужен контент, и что он готов вести блог бюро. Фаз спросил, сколько будет стоить одна заявка из блога. Третий ответил, что это неправильный вопрос.

Девятой была Мари.

— Она пришла не на маркетолога, — сказал Фаз. — Марго на всякий случай дала второе объявление, на стажёра-аналитика. Мари двадцать два года, рыжая, первое, что она сказала с порога: «Мари. Это не сокращение». Я задал ей тот же вопрос, что всем: почему у нас нет клиентов. Она спросила: «По каким данным?» А когда я ответил, что клиенты, видимо, кончились, спросила ещё: «Хорошо. А второе объяснение какое?»

Он показал ей статистику сайта за полгода. Мари смотрела двадцать минут молча. Потом сказала, что получается вот что.

На главной странице бюро, в самой заметной её части, висели три тарифа на лендинги. Халява, Эконом, Премиум: ноль, сорок тысяч, восемьдесят тысяч. Это были единственные цифры на всём сайте. Человек из Москвы, директор по маркетингу федеральной сети, которому нужен был сайт на сто страниц с каталогом и личным кабинетом, видел сорок тысяч и закрывал вкладку: решал, что попал в студию, которая клепает одностраничники. А предприниматель, который запускал в Каменске свою первую торговлю, видел те же сорок тысяч и оставлял заявку на интернет-магазин на три тысячи товаров. Менеджеры Белка перезванивали ему, называли порядок цифр по брифу, и человек пропадал с ощущением, что его обманули.

— Получается, — сказала тогда Мари, — у вас одна вывеска на два разных магазина. И оба думают, что ошиблись дверью.

— А второе объяснение какое? — спросил Фаз. Он услышал этот вопрос от неё же двадцать минут назад и решил проверить, работает ли он в обратную сторону.

— Второе — что у вас плохой сайт, — сказала Мари. — Но на это у меня данных нет.

* * *

— И что вы сделали?

— Развели. — Фаз ударил, и два шара разошлись в разные стороны, как будто он это и показывал. — Лендинг ушёл на свою страницу: три тарифа, под ними смета построчно — анализ, тексты, дизайн, вёрстка, реклама, — и всё, что с этим делают за сорок и за восемьдесят тысяч. Это стартовый продукт, его берут те, кто начинает, и те большие, кто первый раз выходит в интернет. А на главной осталось всё остальное: сайты, магазины, сервисы, нейминг, фирменный стиль, видео. Без цифр. С брифом. Заполнил бриф — через сутки звонит менеджер из ближайшего к тебе города, и он знает, что ты написал.

— Из ближайшего?

— Битрикс раскидывал заявки по представительствам. По коду города. Олег неделю это настраивал и сказал, что если я ещё раз назову это «просто», он уволится.

Заявок после этого стало на треть меньше. Договоров — вдвое больше, и в среднем каждый был в восемь раз крупнее прежнего. Маркетолога так и не наняли. Мари взяли стажёром, и через месяц она сидела на планёрках по продажам у Белка, а через полгода Белк не начинал планёрку без неё.

— Получается, — сказал Фаз, передразнивая её голосом, — маркетолога нашли.

— Не верю, — сказал я.

Он поднял голову от стола.

— Во что?

— Что вы три года не видели этих сорока тысяч у себя на главной. Вы в пятом году каждый размер из моей книги перемеряли рулеткой и на полях писали, где я ошибся на сантиметр. За столом так делают, когда сдают партию нарочно: показывают ошибку, которую не жалко, чтобы никто не искал ту, которую жалко.

— И какую жалко?

— Не знаю. Вы мне её не показали.

Фаз подумал, обошёл стол и забил с короткого борта.

— Вот видите, — сказал он. — Работает.

Признался он или отшутился, я не понял до сих пор. Спорить дальше не стал: шар он забил чисто, а это за столом тоже аргумент, хотя и не по существу.

* * *

— Кто сказал «реклама — двигатель торговли», вы так и не выяснили?

— Марго выяснила. Ей ставили две задачи, а она записала три. Третью — «узнать, кто сказал». — Он поставил биток на отметку. — Отдала Мари. Мари принесла через неделю. Людвиг Метцль, Москва, тысяча восемьсот семьдесят восьмой год, первая рекламная контора в России. Только он говорил «объявление — двигатель торговли». «Реклама» в эту фразу попала позже, и кто её вставил, неизвестно. А продавал Метцль не товар, а место в газетах, так что двигал он в основном свою торговлю.

— Как контора называлась?

— «Центральная контора объявлений».

Он произнёс это ровно, без ударения, и сразу ударил.

* * *

Под конец я спросил про Боливию.

Фаз как раз примерялся к последнему шару. Он не разогнулся, только поправил мостик. Шар лёг. Фаз положил кий и сказал, что на сегодня всё.

Курс маркетинга, как выяснилось позже, Мари сохранила у себя целиком — со всеми заданиями и отметками платформы. Мари сохраняет всё. Я попросил посмотреть, просто ради даты. Первое домашнее задание Фаз сдал через три дня после того, как Марго его записала, в четыре утра по Москве.

Зачем-то я потом посчитал, сколько это было в Ла-Пасе.

Девять вечера.