Часть вторая. Производство

И снова паровозы, колёса, дороги

ФБК Сториз. 7 октября 2018 года. Последний из трёх текстов, которые бюро выложило на сайт. Привожу как был, поправив опечатки и два слова.

— Мы были рады представить вам свои новые разработки, — закончил презентацию Фаз.

Публика местами довольно, местами недовольно захлопала в ладоши для Вити, Максима и Лёши, которые также участвовали в презентации.

Директор же, как обычно, довольствовался громкими и продолжительными овациями.

Один из коллег спросил Фаза: «Куда дальше? Каковы планы?…»

Фаз в ответ лишь усмехнулся.

* * *

— Аудит проведён, порядок наведён, — рапортовал в трубку Сергей Алексеевич. — Пока зарылся, ибо был использован Метод. Не, свои вопросы я порешаю, вы свои решайте. Наградите виновных, накажите непричастных… ну как вы это любите. Да, на связи.

Фаз повесил трубку, весело и загадочно улыбнулся коллегам в зале совещаний и загадочно произнёс:

— Есть новая тема, братва.

* * *

В учебно-боевом центре боевого объектно-ориентированного НЛП протекали бессмысленные и беспощадные учения под руководством крайне неутомимого тренера и бескрайне утомимого раздолбая.

— Ещё резче! Быстрее! Быстрее! Упал-отжался! — раздавались крики тренера.

— Ой да пошло оно всё нахуй… — устало произнёс в такт раздолбай и неспешно направился в кабинет.

* * *

— Леночка, — вещал в интерком Фаз. — Водочки, селёдочки, папиросы и пару санитаров к двери. Аудиенции только по предварительному согласованию.

«Ох, что-то опять в отпуск надо», — подумал директор.

* * *

— Что-что вы сделаете? — завёлся Сергей Алексеевич. — Так, вот вам шах, шах и мат, пат и пару вальтов на погоны.

Партия.

Исследования астрала зашли слишком далеко, и требовалась срочная эвакуация.

* * *

— Я же вам уже сколько раз говорил и объяснял: бесплатно я работаю только за очень большие деньги. Какие опять командировки? Какие, блять, тигры, нахуй?

Фаз поднялся и разбил телефон об стену. Во взгляде его сквозили новые краски и их оттенки.

* * *

Этот текст Фаз попросил прочитать вслух. Сказал, что глазами его не понимает никто, включая автора, а на слух хотя бы слышно, где смеяться. Я читал по кусочку, он играл и комментировал. Был октябрь, наш второй стол от окна в тот вечер оказался занят, и нас посадили к третьему, у колонны.

— «Новые разработки», — прочитал я. — Кому?

— Екатеринбург. — Фаз выбирал, с чего начать. — Оператор подвижного состава. У них девять тысяч вагонов по всей стране, и раньше клиент, чтобы узнать, где его вагон с удобрениями, звонил диспетчеру, а диспетчер звонил на станцию. Максим и Лёша сделали им кабинет: открываешь, видишь свой вагон на карте, документы, сроки. Это был веб-сервис на полгода работы. Показывали совету директоров, двадцать человек за длинным столом.

— А Витя? Он же у вас не программист.

— Витя психолог. Я его взял, чтобы он смотрел на лица, пока Максим и Лёша смотрят в экран. Хлопали, как там написано: местами довольно, местами нет. Недовольно хлопал айтишный директор, у которого была своя система, ещё с девяностых. Витя мне потом по лицам расписал весь совет: кто за, кто против, кто против, но промолчит. Из этого вышла вторая очередь.

Он помолчал и добавил уже без улыбки:

— Айтишный директор ту систему писал сам. Двадцать лет, с девяносто восьмого, по ночам, когда вагоны ещё считали на бумаге. После совета он подошёл ко мне в коридоре и попросил показать, как устроено наше. Не спорить, просто посмотреть. Мы с Максимом сидели с ним до одиннадцати. Через год он ушёл на пенсию, и я узнал об этом из рассылки.

— «Громкие и продолжительные овации»?

— Председатель совета. Он так заканчивает совещания: хлопает один и долго. Пока он хлопает, никто не задаёт вопросов. Я стоял ближе всех, вот и записал на себя.

— А «куда дальше»?

— Финансовый директор. — Фаз ударил, шар застрял в губках. — Он спрашивал про деньги на вторую очередь. А я усмехнулся, потому что у меня в кармане лежал билет. Дальше был Иркутск, у них там второе депо. Отсюда и название. Я в ту осень жил в самолётах. Паровозы, колёса, дороги — это не заголовок, это мой маршрут.

* * *

— Аудит, — прочитал я.

— Тот же оператор. Их рекламу вела московская сетевая контора, большая, с именем. Год. Мы посмотрели рекламный кабинет, нам дали доступ. — Фаз выпрямился и посмотрел на меня с удовольствием. — Знаете, кто ищет в интернете слово «вагон»?

— Кто?

— Те, кто ищет «вагонку». Евровагонку, на дачу, под покраску. Половина их бюджета за год ушла на людей, которые обшивали веранды. Мы это нашли. Это и был аудит.

— «Наградите виновных, накажите непричастных»?

— Я позвонил генеральному. Сказал, что будет дальше: накажут айтишников, потому что сайт якобы медленный, а директору по маркетингу, который этих москвичей привёл, дадут премию за рост охвата. Охват ведь вырос. На всю дачную Россию.

— И?

— Он засмеялся. И сделал ровно так. — Фаз пожал плечами.

— А Метод? С большой буквы.

— С большой буквы я написал зря, — сказал Фаз и ударил. — Вот это вычеркните.

* * *

С учебно-боевым центром вышло проще, чем я думал.

— Это не про меня, — сказал Фаз. — Это Бас. В ту осень мы с ним снова встретились, через три года после его курса, и он провёл у нас два дня для отдела продаж. Белк, менеджеры из всех представительств. Я посадил туда и Олега.

— Зачем?

— Олег юрист. Половина переговоров у нас кончается на договоре, а договор у нас пишет Олег. Пусть, думаю, послушает, как это выглядит с той стороны. «Объектно-ориентированное» — это Олег так назвал. Он программист, у него всё объектно-ориентированное.

— Раздолбай — это Олег?

— «Бескрайне утомимый». Он сам себя так описывает. — Фаз натёр наклейку. — Упражнение было такое: клиент давит, ты отказываешь так, чтобы он остался. Бас играл клиента. Давил он хорошо. Все сдались на второй минуте, кто скидку дал, кто срок. Олег дослушал, сказал, что там написано, и ушёл к себе в кабинет.

— И Бас его выгнал?

— Бас сказал: «Вот. Единственный, кто отказал. И я, заметьте, остался». И поставил ему зачёт. Олег до сих пор считает, что это была не капитуляция, а регламент: рабочий день кончился в шесть.

* * *

Про Леночку и санитаров он сказал, что это просто правда. Селёдочку Леночка не приносит: говорит, в протоколе её нет.

Про шахматы он рассмеялся и сказал, что это клиент, и клиент до сих пор, а про этого клиента он рассказывать не будет: обещал ему. Я не стал настаивать. Пат, вальты на погонах и исследования астрала так и остались у меня без перевода.

* * *

— Тигры.

— Корма для животных. Производитель большой, по всей стране. Захотели ролик с живым тигром. Не нарисованным. Нашли тигра в цирке, а цирк был на гастролях за Уралом и хотел, чтобы мы ехали к нему, своей группой, за свой счёт, и ещё заплатили тигру за выходной. Я сказал то, что там написано.

— И телефон о стену?

— Телефон я уронил. В Кольцове, на кафель, когда объявили посадку. Красивее было написать «разбил о стену».

— А «новые краски»?

— Экран треснул. — Фаз провёл пальцем по воздуху несколько косых линий. — Всё стало в полоску. Как тигр.

* * *

Оставалась одна строчка, которую он обошёл, — «Есть новая тема, братва». Стояла она сразу после аудита, и в октябре восемнадцатого новой темой могло быть что угодно. Я спросил. Он не ответил, потому что как раз целился, а потом стал целиться в другой шар.

Тогда я сказал:

— Иллюминатус.

Это слово я знал по «Трудовым будням». В бюро им заканчивают разговор, который дальше вести не стоит, и я хотел показать ему, что понял, и дать не отвечать.

Фаз забил, выпрямился и посмотрел на меня с явным уважением.

Дальше мы доиграли молча.

* * *

Расплачиваясь, я спросил у маркёра, откуда на колонне у третьего стола выбоина. Маркёр в клубе с тех пор сменился, но прежний, тот, что работал в восемнадцатом, по пятницам заходит посидеть у стойки и про свой зал помнит всё, лучше, чем мы свои партии.

— С восемнадцатого, с осени, — сказал он. — Сергей Алексеевич тогда тоже тут сидел, у колонны. Один. Ругался по телефону, громко. Про тигров.

И кивнул на колонну. На уровне плеча в штукатурке был скол размером с телефон. Заделывать его так никто и не стал.