Часть вторая. Производство

Безумный садовник

Вставная притча

Новый владелец сети магазинов косметики купил её весной девятнадцатого вместе с брендом. Бренду было девять лет: прежний хозяин собрал под одной вывеской старые магазины, которые торговали ещё с середины нулевых. Сто сорок магазинов в тридцати регионах, свои кремы, своя линейка духов с названиями цветов, покупательницы, которые ходили туда по пятнадцать лет и знали продавщиц по именам.

В бюро он пришёл через московское представительство, на встречу с директором прилетел в Новороссийск сам и сформулировал задачу за две минуты. За квартал выжать из бренда всё. Распродажи, акции, коллаборации, пять каналов, двадцать постов в неделю, скидочные дни каждую пятницу, блогеры, всё сразу.

— Бренд сильный, — сказал он. — Пусть отрабатывает. Я за него заплатил.

Он не был дураком. Он посчитал сделку, посчитал кредит, под который её купил, и посчитал, сколько ему нужно вернуть к осени, чтобы банк не задавал вопросов. Цифры у него были правильные. Просто других цифр у него не было.

Белк, сидевший у края стола, посмотрел на Фаза взглядом человека, который уже мысленно подписал этот договор. Квартал на пяти каналах для ста сорока магазинов был больше, чем годовой план иного представительства.

Мари тоже была на встрече. Она подготовилась, как готовится всегда, и вывела на экран один слайд. Две федеральные сети, одежда и электроника, обе за последние пять лет делали ровно то, что предлагал владелец: купили сильный бренд и выжали его за квартал. В первом квартале обе выросли на сорок с лишним процентов. Через год у обеих повторных покупателей стало меньше вдвое. Одну сеть продали, вторая сменила название.

— По каким данным? — спросил владелец.

Мари на секунду замерла. Этот вопрос в бюро задавала только она, и задавали его обычно ей самой, а не она отвечала на него клиенту.

— Открытая отчётность обеих сетей, — сказала она. — Отзывы покупателей за четыре года, сорок тысяч. Я выгрузила.

— Хорошая работа, — сказал владелец и кивнул ей вполне искренне. — Но у меня не одежда. У меня кремы. Их мажут каждый день, к ним привыкают. Женщина, которая пятнадцать лет мажется одним кремом, не уйдёт из-за скидочных пятниц.

— Уйдёт, — сказала Мари. — Не из-за скидок. Из-за того, что крем станет дешёвым. Получается, она его пятнадцать лет покупала за то, что он не дешёвый.

Владелец не стал спорить. Он записал что-то в телефон и повернулся к Фазу, как к старшему.

Фаз попросил разрешения рассказать одну историю. Владелец разрешил, потому что был вежлив и потому что в договоре этого не было.

Историю эту я потом нашёл в статьях бюро во ВКонтакте, и привожу её оттуда, поправив только опечатки. Фаз говорил её почти дословно, как человек, который рассказывал её много раз. Он сказал, что рассказывает её не чаще раза в год, потому что после неё клиенты или подписывают договор, или уходят, а середины не бывает.

* * *

Жил на свете однажды, может быть, и много лет назад, а может быть, и совсем недавно, садовник, которого все почему-то считали безумным или даже сумасшедшим. Звали его Альфред, и вот его история.

В одном королевстве, расположенном в таких тёплых краях, что там почти всегда было тепло, и омываемом практически со всех сторон морем и океаном, сложился отличный климат для выращивания всего, что можно выращивать. В нём процветали виноделы, фермеры, животноводы и садоводы. Особенно отличалось герцогство Лилий, основным достоянием которого были цветы. Цветы здесь выращивали чуть ли не на каждом углу, а спрос на цветы из герцогства простирался далеко за пределы королевства.

Среди садоводов герцогства, занимавшихся цветами, особую славу имел садовник по имени Альфред. Когда большинство садоводов жили весьма благополучно, выращивая, срезая и продавая цветы, Альфред отличался тем, что практически никогда не срезал и не срывал цветы, которые вырастил, и жил весьма скромно. А довольно значительную часть своих самых прекрасных цветов он вырастил даже не на своём участке, который у него, к слову, был весьма скромный по размерам, а у соседей и друзей по всему герцогству. Больше всего он любил ухаживать за дикими цветами, которые росли зачастую в одному ему известных местах.

Когда же кому-то из его коллег или покупателей так нравились его цветы, что те просили их срезать, он лишь отдавал им свои садовые ножницы, просил подождать несколько минут, пока он не уйдёт, и возвращался уже в глубокой печали. И те деньги, что он выручал за свои произведения садовничьего искусства, уже не радовали его. Как правило, вечерами тех печальных для него дней он напивался до беспамятства в ближайшей таверне.

На вопросы о таком странном поведении он лишь отвечал:

— Я просто очень люблю цветы.

— Да, но и мы тоже любим цветы, поэтому у тебя их и покупаем.

В ответ он лишь молча качал головой.

Со временем казавшийся вечно молодым и никогда не унывающим Альфред сильно постарел и умер. На его похороны собрались самые известные и уважаемые представители всех профессий герцогства, были даже те, кто приехал помянуть его из самых далёких уголков королевства. И когда зашёл разговор о таком странном отношении Альфреда к цветам, одна из присутствующих поднялась и сказала:

— Однажды мне удалось побеседовать с Альфредом об этом. Я узнала, почему он никогда не срезал и не срывал цветы, которые так любил.

— Почему же? Отчего же? — наперебой стали спрашивать её люди.

— Он сказал так, — выдержав паузу, сказала таинственная гостья. — Когда вам нравится цветок, вы его срываете. Когда вы его любите, вы его поливаете.

* * *

Владелец сети выслушал молча. На слове «поливаете» он посмотрел на фикус в кадке у окна переговорной. Фикус поливает Леночка, по вторникам.

— Это вы про меня? — спросил он.

— Про цветы, — сказал Фаз.

— А мораль?

— Мораль сказала таинственная гостья.

Владелец побарабанил пальцами по столу. Долго.

— Я этот бренд не люблю, — сказал он наконец. — Я его купил. Это не одно и то же. Вы понимаете?

— Понимаю, — сказал Фаз. — Тогда срывайте. Это ваш сад, и это честно. Только без нас.

Владелец посмотрел на него внимательно, как смотрят на человека, который только что отказался от денег, и не понимают, где подвох.

— Вы отказываетесь от заказа?

— От этого — да.

Владелец кивнул, убрал телефон во внутренний карман, пожал руку Фазу, потом Мари, отдельно. На выходе остановился у фикуса и потрогал землю в кадке пальцем, как трогают в чужом доме. Земля была влажная.

* * *

Он не позвонил.

Белк вычеркнул строку из квартального плана при Фазе, медленно, по линейке, и положил план ему на стол.

В июле во всех ста сорока магазинах начались скидочные пятницы. Кампанию вело московское агентство, и вело неплохо: я сам видел на набережной девушек с пакетами, на которых были нарисованы цветы.

Чем это кончилось для крема, я не знаю. Мари знает. Раз в квартал она выгружает отзывы этой сети, хотя её никто не просит, и складывает в отдельную папку. Я не спрашивал, что там. Фаз, по-моему, тоже.