Часть третья. Управление

Вокал

Эту историю Фаз рассказывал в бильярдном клубе на набережной, в пятницу, между ударами. Начал он с вопроса, умею ли я петь. Я сказал, что нет. Он кивнул, как будто другого и не ждал, и разбил пирамиду.

Я тоже не умею. Вернее, думал, что не умею, а оказалось, что умею, только не тем местом.

Девятнадцатый год. Чтобы вы понимали масштаб: у нас тогда в работе было сорок с чем-то проектов в семи городах. Ташкент, Сахалин, порт в Мурманске, Eurecable, сеть аптек, два банка, один из которых потом передумал. И среди всего этого приходит онлайн-школа вокала. Небольшая. Одна преподавательница, Ольга Викторовна: магистр, пятнадцать лет стажа, своя методика постановки голоса. Курс назывался «Вокал-онлайн 2.0»: шестнадцать видеоуроков, двенадцать индивидуальных занятий по видеосвязи, сто аудиоупражнений и распевок. Всё сделано руками, всё по-честному.

Сайт у неё был. На первом экране девушка с микрофоном на фоне софитов и надпись: «Станьте звездой караоке за 30 дней!»

Он прицелился в одиночного у борта и передумал.

Она говорит: не продаётся. Люди приходят, смотрят, уходят. Кто покупает, тот доволен, тот потом подруг приводит. Но покупают мало.

Я спрашиваю: а что вы продаёте?

Курс вокала.

А на сайте что?

И она посмотрела на свой первый экран так, как смотрят на фотографию, где ты моргнул. И говорит: звезду караоке.

Вот. Это половина работы, когда человек сам это видит. Вторая половина — понять, что вместо этого. И тут я сделал то, что мы делаем всегда, только обычно молча: записался на пробный урок. Урок вокала нельзя понять, если его не пройти. Нельзя продавать пекарню, если ты не ел её хлеб, и нельзя продавать урок, если тебе на нём ни разу не было стыдно.

Он ударил. Шар ушёл в лузу, но не в ту.

Видите? Это я к тому, что мне было стыдно.

Урок шёл час, по видеосвязи. Я в кабинете, дверь закрыта, Марго предупреждена, что меня нет. Ольга Викторовна просит встать, положить руку на живот и сказать «а».

Я сказал.

Она говорит: ещё раз. Не говорите. Тяните.

Я потянул.

Она молчит. Потом спрашивает: Сергей Алексеевич, а вы где работаете?

В бюро, говорю. Директор.

Вы много говорите?

Весь день. Я диктую.

Слышно, говорит она. Вы не поёте, вы распоряжаетесь. Голос у вас есть, и неплохой. Но вы им отдаёте указания. А надо дышать.

Тут он выпрямился и посмотрел на меня поверх кия.

Вы понимаете, что это было? Мне сорок один год. Я пятнадцать лет продаю людям слова. И мне за одну минуту объяснили, что я пользуюсь голосом как молотком, а это, вообще-то, скрипка.

Она сорок минут учила меня дышать. Не петь. Дышать. Вдох животом на четыре счёта, задержка, выдох на «с» на восемь счётов. Потом на двенадцать. Потом то же самое на «а». И на «а» что-то произошло. Звук пошёл не из горла, а откуда-то ниже, из-под ремня, и я его сам не узнал. Как будто в соседней комнате кто-то запел моим голосом, а я подслушиваю.

И она говорит: вот. Это ваш голос. Вы его давно не слышали.

* * *

На этом месте он замолчал и долго мелил кий, хотя мелить его было уже некуда.

После урока я сидел у себя в кабинете минут десять и ничего не делал. Марго заглянула, увидела, что я молчу, и закрыла дверь. Потом мне Мари рассказала, что Марго вышла в общий зал и сказала: «Сергей Алексеевич молчит», и все, кто был в зале, встали из-за столов. Не знали, что делать, но встали. Я молчащий — это у нас событие примерно как Олег в коридоре.

Потом я позвал Вига и Киру. И говорю им: мы продаём не караоке. Мы продаём голос, которого человек давно не слышал. Свой собственный.

Кира говорит: это нельзя написать на первом экране. Никто не поверит.

Правильно, говорю. Поверит только тот, кто попробует. Значит, первый экран — это не обещание, это урок. Бесплатный, маленький, пять минут. Дыхание. Встаньте, положите руку на живот, скажите «а». Человек сам услышит, и тогда ему ничего не надо будет доказывать.

Виг спрашивает: а что будет обещать страница? Школы вокала обещают всё. Уверенность в себе, уважение окружающих, популярность, участие в шоу по телевизору.

Пусть обещает, говорю. Всё, что правда. Голос она правда ставит. Зажимы правда убирает. Люди у неё правда перестают бояться выступать: я потом сам читал отзывы, там учительница начальных классов пишет, что впервые за двадцать лет провела родительское собрание и не охрипла. Ольга Викторовна это делает пятнадцать лет.

А шоу по телевизору?

А шоу — нет.

Он забил дальнего, чисто, и, кажется, сам удивился.

* * *

Текст писал Виг, а блок с обещаниями — Кира. Обещаний было пять, все правдивые: свежее восприятие музыки, поставленный голос, популярность на вечеринках, уверенность в себе, уважение друзей. А шестым пунктом Кира, подумав, дописала:

«И, возможно, силу земли. Ваши волосы станут шелковистыми, дыхание — свежим, а взгляд — убивающим наповал».

А под ним отдельной строкой, мельче:

«Но это не точно».

Ольга Викторовна, прочитав, позвонила встревоженная. Говорит: это же шутка. Шутка, говорю. У меня серьёзная школа. Поэтому и шутка, говорю. Все остальные пункты — правда. Человек дочитает до волос, улыбнётся и поймёт, что над ним не шутили в первых пяти. Вы видели, сколько школ обещают шелковистые волосы всерьёз?

Она подумала и говорит: ни одной. Обещают шоу по телевизору.

Вот, говорю. А вы — нет.

Кроме лендинга мы сделали ей концепцию личного кабинета. Чтобы ученик видел свой прогресс не как «урок семь из шестнадцати», а как запись собственного голоса в первый день рядом с записью сегодняшней. Максим с Лёшей спорили о кабинете три недели, как они умеют: один за, другой против, потом наоборот. Сошлись на том, что самой большой кнопкой на экране должна быть «Послушать, как было».

Через три месяца конверсия из пробного мини-урока в покупку курса была в четыре раза выше, чем у старого сайта. Мари проверила. До конца курса стало доходить втрое больше учеников. А в разделе «Почему выбирают нас» на нашем сайте, где у нас к тому времени уже стояли заводы, банки и порт, появилась строчка: «онлайн-школа вокала (концепция редизайна и личного кабинета)». Маленькая строчка. Я её туда сам вписал, между терминалом и сетью клиник.

Тут он поставил кий к стене и сел на высокий табурет у стойки, чего обычно посреди партии не делает.

* * *

Это ещё не всё.

Через неделю после запуска мне приходит голосовое. Сорок секунд. Ольга Викторовна.

«Сергей Алексеевич, это по поводу вашего пробного урока. Вы так и не записались на второй. Я вам выпишу домашнее задание бесплатно, раз уж вы мне сайт сделали. Десять минут в день. С утра, до работы. Вдох на четыре, выдох на двенадцать. И главное: в эти десять минут ничего не диктуйте. Ни одного указания. Просто звук».

Я прослушал два раза.

И на следующий день пришёл к девяти, закрыл дверь и десять минут тянул «а». Марго говорит, через стенку было слышно. Говорит, сначала все в зале переглянулись, а потом Олег открыл свою дверь — Олег, который свою дверь открывает только при пожаре, — постоял, послушал и закрыл обратно.

Потом «а» кончилось. Я нажал кнопку интеркома. Леночка ответила, как всегда: «Да, Сергей Алексеевич», и ждёт. Она привыкла, что после этого идёт задача, а лучше три.

А я ей сказал: «Доброе утро, Леночка».

И всё. Без задачи. Отпустил кнопку.

Он взял кий и, не вставая с табурета, посмотрел на стол, где оставалось четыре шара.

Через минуту она перезвонила. Уточнить, что именно я имел в виду.