Часть первая. Кооператив

Внештатный

У бюро есть штат и есть облако. Штат вы видите в переговорной. Облако не видите никогда: дизайнеры, разработчики, монтажёры, копирайтеры на договоре, каждый сам себе ИП, в любом городе, где есть интернет. Клиенту обычно всё равно, кто из них нарисовал его логотип.

Страховой компании было не всё равно.

* * *

Страховая была федеральная, с офисами в сорока регионах, и заказала ребрендинг южного макрорегиона: логотип для региональной линейки продуктов, фирменный стиль, шаблоны документов, вывески для двадцати трёх офисов от Ростова до Махачкалы. Заказ хороший, на миллион с лишним, с тендерной процедурой, которую мы выиграли, и с отделом безопасности, который мы, как выяснилось, не прошли.

Отдел безопасности назывался Николаем Ефимовичем. Он прислал письмо на полторы страницы. Суть: соглашение о неразглашении подписывает каждый, кто имеет доступ к материалам заказчика. Лично. В присутствии представителя заказчика. С предъявлением паспорта.

— Без проблем, — сказал Фаз. — Кто у нас на проекте?

— Ты, я, Гоша на контроле, — сказала Марго. — И Денис.

— Денис — внештатный.

— Денис — внештатный, — согласилась Марго. — А логотип рисует он.

* * *

Денис работал с бюро с пятнадцатого года. Рисовал быстро, точно и без единого лишнего слова. Макеты присылал в четыре утра, слои подписывал так, что Гоша показывал его файлы стажёрам как учебное пособие. Счета выставлял как ИП, день в день. Правки вносил к утру.

Голоса его в бюро не слышал никто. Видео он не включал. Аватар в мессенджере — фрагмент какой-то голландской картины, тёмный, с собакой. Встреч не было ни одной. На вопрос, где он живёт, однажды ответил: «Там, где интернет», — и больше его не спрашивали.

— Он не поедет, — сказала Марго.

— Почему?

— Потому что его нет.

* * *

На планёрке это обсуждали час. Олег доказывал, что Денис есть.

Олег пришёл с папкой. В папке были договор с ИП, акты за полтора года, платёжки, выписка из реестра с ИНН и датой регистрации, история версий логотипа страховой с отметками времени. Олег разложил всё это на столе в хронологическом порядке, как раскладывают вещдоки.

— Человек, который полтора года выставляет счета, получает деньги и платит налоги, существует, — сказал Олег. — Это не моё мнение. Это мнение налоговой.

Марго доказывала, что Дениса нет.

У Марго папки не было. У Марго был список, и она читала его вслух. Голос — ни разу. Лицо — ни разу. Время отправки сообщений — от двух до шести утра по нашему времени, при этом однажды он ответил в полдень за две минуты, а однажды не отвечал девять дней, хотя файлы в общей папке менялись. Стиль переписки: в рабочих письмах — запятые по правилам, в чате — без единой запятой, в комментариях к макетам — с точкой с запятой, которой у нас не пользуется никто, кроме Вига.

— Это три человека, — сказала Марго. — Или ни одного.

Олег сказал, что налоговая с ней не согласится. Марго сказала, что налоговая не видела его ни разу, как и мы. Гоша крутился на стуле и сказал, что ему всё равно, сколько там человек, потому что рисуют они одинаково хорошо.

Белк сказал, что тендер выигрывал он, на защите стоял он и подписывать соглашение, если что, может он, у него паспорт с собой. Ему объяснили, что подписывает тот, кто рисует. Белк сказал, что с продажами всё в целом хорошо, но могло быть и лучше, если бы безопасность не требовала паспорт у логотипа.

Фаз выслушал всех и написал Денису.

* * *

Денис ответил через девять минут — днём, что само по себе было событием.

«Подписать не могу. Приехать не могу. Объяснять не буду. Если надо — отдайте проект другому, я не обижусь. Исходники в папке».

Фаз прочитал это два раза. Потом позвонил Николаю Ефимовичу.

Разговор был длинный. Николай Ефимович не возражал ни против чего по существу: он просто хотел видеть паспорт. Фаз предлагал всё остальное — электронную подпись, нотариуса по месту жительства, видеосвязь без видео, свою личную ответственность в договоре в размере полной стоимости проекта. Николай Ефимович отвечал: паспорт.

На двадцатой минуте он спросил:

— Сергей Алексеевич, а вы его сами-то видели?

Фаз помолчал.

— Последний раз — летом четырнадцатого года, когда он уехал. А запомнил по январской кухне, ночью. Мы перерегистрировали фирму, и он предлагал назвать нас «Идея Фикс».

Николай Ефимович тоже помолчал.

— А почему не назвали?

— Олег был против.

* * *

Денис был тот самый третий. Из тех троих, что остались от «ПабликМедиаСервиса» в четырнадцатом году: Фаз, Олег и человек, который через полгода уехал и больше не появлялся.

Он действительно больше не появлялся. Он просто через год прислал первый макет — без объяснений, по старой почте, — и с тех пор работал.

Почему он уехал, Фаз так и не спросил. Он знал, что у Дениса в тот год что-то случилось дома, и знал, что если бы Денис хотел рассказать, рассказал бы на той кухне. Раз в год, в январе, в день перерегистрации, от Дениса приходит одно сообщение: «С днём рождения, бюро». Без смайлика. Фаз каждый раз отвечает «Спасибо» и больше ничего не пишет.

* * *

Решил всё Олег.

Он сидел над договором страховой два вечера и нашёл в нём пункт, по которому исполнитель отвечает за своих субподрядчиков как за себя. Пункт написали юристы страховой, чтобы держать подрядчиков на коротком поводке, и никто в страховой не думал, что поводок можно взять с другого конца. Олег взял. Он предложил Николаю Ефимовичу соглашение о неразглашении от бюро — с полной ответственностью бюро за Дениса, в размере стоимости проекта и сверх неё, со ссылкой на тот самый пункт.

— Вы мне предлагаете поверить вам на слово? — спросил Николай Ефимович.

— Я вам предлагаю поверить вашему же договору, — сказал Олег. — Его писали ваши юристы. Я его только прочитал.

Николай Ефимович прочитал пункт дважды, проверил паспорта Фаза и Олега лично, в присутствии представителя заказчика, и подписал.

Логотип Денис прислал через неделю, в четыре утра, как всегда. Страховая хотела для юга что-нибудь «с солнцем и морем», и в брифе было написано именно так. Денис солнце и море рисовать не стал. Он взял знак федеральной компании, который трогать было нельзя, и под ним провёл одну линию — гребень гор от Анапы до Каспия, тот силуэт, который видно из любого южного города, если встать лицом к югу. Линия была тонкая, и с расстояния она читалась как подпись под знаком. Вблизи оказывалось, что это горы. Гоша, увидев макет, перестал крутиться на стуле, что с ним случалось редко, и сказал: «Ну вот. А мы три недели думали про солнце».

Николай Ефимович, приехавший на показ лично, долго смотрел на линию.

— Это Кавказ? — спросил он.

— Это Кавказ, — сказал Фаз.

— А рисовал кто?

— Человек, за которого бюро отвечает в размере стоимости проекта и сверх неё.

Николай Ефимович кивнул, как кивают, когда ответ не нравится, но к нему нельзя придраться.

Логотип утвердили с первого показа. Через полгода он висел над двадцатью тремя офисами, и в одном из них, в Краснодаре, Марго видела, как клиентка фотографирует вывеску на телефон.

Через месяц после сдачи Олег закрыл проект и подшил в папку последний акт. Акт был на ИП, с ИНН Дениса. Марго взяла папку, полистала и положила обратно.

— Ну? — спросил Олег. — Есть он или нет?

— Есть, — сказала Марго. — Но не здесь.

— Это не ответ.

— А у тебя что в папке?

Олег посмотрел в папку.

— Акты, — сказал он. — Платёжки. ИНН.

— Вот, — сказала Марго. — И у меня то же самое.