Часть первая. Кооператив

Принцип целесообразности

На сайте бюро, в разделе «Почему выбирают нас», есть фраза: «В своей работе мы руководствуемся принципом целесообразности и используем творческий подход».

Клиенты её не читают. Сотрудники её не помнят. Фаз написал её в четырнадцатом году и вспомнил о ней один раз, осенью шестнадцатого, на трассе.

* * *

Заказчика звали Ахмед, у него был шиномонтаж на трассе из Новороссийска на Краснодар, в сорока километрах от города, между заправкой и кафе «Привал». Шиномонтаж работал круглосуточно, в нём было три подъёмника, компрессор, вулканизатор и вывеска, которую с трассы не видел никто.

Ахмед хотел сайт.

— Чтобы как у людей, — сказал он. — Красиво. С фотографиями.

Гоша съездил на точку и привёз фотографии. На них были подъёмники, компрессор, вулканизатор и сам Ахмед в комбинезоне, очень убедительный. Гоша нарисовал макет — тёмный, с оранжевыми акцентами, с крупным фото Ахмеда на первом экране. Макет был хорош, и Гоша не скрывал, что знает это.

Белк посмотрел макет и сказал, что на нём нет ни одной кнопки «Позвонить» в первом экране, а человек, который ищет шиномонтаж на трассе, не будет листать вниз. Ему нужна кнопка, телефон и расстояние. Белк нарисовал свой вариант: белый фон, красная кнопка, телефон шрифтом сорок восемь, никакого Ахмеда. Вариант был уродлив и, скорее всего, работал бы.

Они спорили полчаса. Гоша говорил «красиво», Белк говорил «работает». Оба были правы, и оба говорили это всё громче.

Фаз слушал, потом спросил:

— Где человек находится, когда ему нужен шиномонтаж?

— На трассе, — сказал Белк.

— Что он делает?

— Едет. Или стоит на обочине с колесом.

— Он ищет в телефоне?

Белк подумал.

— Если стоит — ищет в картах. Если едет — смотрит в окно.

— Тогда зачем ему сайт?

* * *

Фаз поехал на трассу сам. Ахмеда он попросил ничего не объяснять, а просто дать постоять у выезда час.

Был конец октября, с перевала дул ветер, и фуры, шедшие к порту, раскачивало так, что водители держали руль двумя руками и смотрели только перед собой. Легковые шли плотно, на девяноста, с детьми и чемоданами на крышах: сезон кончился, все разъезжались по домам. Фаз стоял у выезда в куртке и считал.

За час мимо прошло четыреста с чем-то машин. Остановились у шиномонтажа три. Все три — потому что встали на заправку и увидели подъёмник через открытые ворота.

Тогда он сел в машину, отъехал на два километра в сторону города и поехал обратно со скоростью потока. Вывески он не заметил. Заметил щит заправки, щит кафе и щит с рекламой окон, которые продавались в Краснодаре и никому на этой трассе не были нужны.

Потом остановился на обочине и открыл карты в телефоне. Шиномонтажа Ахмеда в картах не было.

* * *

— Сайт делать не будем, — сказал Фаз.

Ахмед нахмурился.

— Почему? Денег мало?

— Денег достаточно. Сайт вам не нужен.

— А что нужно?

— Три вещи. Щит за два километра — с одной фразой и стрелкой. Карточка в картах — с фотографией ворот, чтобы человек узнал их с дороги. И свет над воротами ночью: у вас ночью работает, а выглядит, что закрыто.

— А фотографии? Красиво?

— Фотография ворот, — сказал Фаз. — Самая красивая фотография для человека с проколотым колесом.

Фразу для щита придумали за пять минут, всем бюро: «Шиномонтаж через 2 км. Ночью тоже». Гоша нарисовал щит так, что его можно было прочитать на скорости девяносто, — и сказал, что ничего уродливее в жизни не рисовал и что гордится этим.

Смета бюро вышла в одиннадцать тысяч: дизайн щита, карточка в картах, фотографии ворот днём и ночью.

Сам щит бюро не делало и денег за него не брало. Ахмед спросил, где его заказать, и Фаз отправил его к рекламщикам в Крымск, которые варят конструкции для трасс: металлический щит три на шесть на двух ногах, с бетонированием и монтажом, сорок две тысячи. Баннер по Гошиному макету напечатали в Новороссийске за шесть с половиной. Ставили на земле заправки, с разрешения хозяина, с которым Ахмед дружил двадцать лет и который сначала спросил, не будет ли щит закрывать его собственный. Гоша съездил на монтаж, посмотрел и попросил поднять конструкцию на сорок сантиметров. Подняли. Свет над воротами Ахмед заказал у знакомого электрика за бутылку и прожектор с рынка.

После монтажа Гоша посадил Ахмеда к себе в машину и проехал мимо щита дважды, со скоростью девяносто, в одну сторону и в другую.

— Читайте вслух, — сказал он.

— «Шиномонтаж через два километра. Ночью тоже», — прочитал Ахмед. — Ну. Прочитал.

— За сколько?

— Пока мимо ехали.

— Вот, — сказал Гоша.

Ахмед помолчал, глядя в окно. Потом спросил:

— А моя фотография где? Вы же меня снимали. В комбинезоне.

Гоша об этом не подумал. Фаз, когда ему рассказали, подумал минуту и сказал, что фотография Ахмеда пойдёт в карточку в картах, третьей, после ворот днём и ворот ночью, с подписью «Хозяин».

Ахмед посмотрел карточку на телефоне, увеличил свою фотографию двумя пальцами и долго держал так. Через неделю под ней появился первый отзыв: «Приехал в три ночи с пробитым колесом, хозяин сам вышел. Как на фото».

Платил Ахмед за всё сам, напрямую, по своим чекам. Марго потом сложила: пятьдесят девять с половиной тысяч вместе с нашими одиннадцатью. Сайт по «Эконому» стоил бы сорок плюс десять в месяц, и через полгода обошёлся бы ему дороже.

Белк потом сказал, что бюро только что отговорило клиента от заказа на сорок тысяч, и что за месяц это уже второй раз, и что если так пойдёт дальше, ему придётся продавать клиентам отказ от услуг, а такой строки в прайсе нет. Фаз сказал, что клиент вернётся, когда ему понадобится сайт. Белк спросил, когда это будет. Фаз сказал: будем посмотреть.

Больше Ахмед не звонил. Через год Гоша проезжал мимо ночью: щит стоял, над воротами горел свет, у подъёмников ждали три машины.

* * *

В тот же вечер, когда закрыли смету на одиннадцать тысяч, Марго вернулась в бюро за забытым зарядным. Было около двух ночи.

В кабинете Фаза горел свет. Он сидел за ноутбуком и печатал. Не диктовал — печатал сам, быстро, вслепую, не глядя на клавиатуру. Марго видела его за этим занятием впервые и остановилась в дверях.

— Это по Ахмеду?

— Нет.

— По кому?

— Ни по кому. Своё.

На экране был не текст, а схема: квадратики, стрелки и в середине — слово, которое Марго не разглядела.

— Серёжа, — сказала она. — Сейчас два часа. Мы сегодня взяли одиннадцать тысяч там, где могли взять сорок. Ты мог бы поспать.

— Освободилось время, — сказал он. — Мы же не стали делать сайт. Ну вот.

— Время на что?

Он перестал печатать.

— Марго. Творец не может не творить. Как мастер не может не быть мастером.

— Это не ты сказал.

— Не я. Так говорил Бас, у которого я учился в Москве. Но это правда.

Марго посмотрела на него, на экран, на часы над дверью.

— Творец, — сказала она, — может хотя бы выключить свет в коридоре.

Она взяла зарядное и ушла. В коридоре выключила свет сама.

Утром в её блокноте было две задачи. Первая: «Ахмед — счёт закрыть». Вторая: «Узнать, что за квадратики».