Часть первая. Кооператив

Эго

В шестнадцатом году бюро выпустило фильм. Двадцать шесть минут, про истинное «я» и про эго. Никто его не заказывал, никто за него не заплатил, и для него не сняли ни одного кадра.

Он до сих пор лежит в разделе видео в сообществе бюро во ВКонтакте, и посмотреть его может любой, у кого есть полчаса. Объяснить, зачем он был сделан, Фаз тогда не мог. Сейчас может, но не хочет. Я восстанавливаю по Марго, по Олегу и по самому фильму.

* * *

Началось с того, что Фазу не понравилась книга.

Книгу ему подарил клиент из Ростова, владелец сети фитнес-клубов, с надписью «Сергею — для роста». Книга была про то, как убить в себе эго и стать счастливым. Фаз прочитал её за вечер, разозлился и на планёрке пересказал. Пересказ занял двадцать минут и кончился словами:

— Человек пишет книгу, чтобы все узнали, как он победил своё эго. Обложка — его портрет.

Виг сказал, что это смешно. Марго спросила:

— А как на самом деле?

— А на самом деле это давно сказали лучше, — сказал Фаз. — Два фильма. «Мирный воин» и «Револьвер». Один про гимнаста, которого учит жизни человек с заправки. Другой про игрока, который выходит из тюрьмы и выясняет, что самый опасный противник у него в голове и разговаривает его голосом. Их никто не смотрел вместе. А они про одно и то же, только с разных сторон.

— Это тот «Револьвер», где все стреляют? — спросил Виг.

— Это тот, где в конце человек едет в лифте и ругается с собой. Лучшая сцена про эго в кино.

— Ну так сложи их вместе, — сказала Марго.

Она сказала это, чтобы закрыть тему: планёрка шла уже сорок минут, а до клиентов так и не дошли. Фаз закрыл тему через три дня.

* * *

Он смонтировал фильм за выходные. Дома, на своём компьютере, в программе, которую до этого открывал раза три.

В пятницу вечером он пересмотрел оба фильма подряд с блокнотом и выписал сорок фрагментов с таймкодами. В субботу резал. Сократ с заправки говорил гимнасту, что обычных моментов не бывает. Через склейку Джейк Грин в «Револьвере» слышал в голове голос, который убеждал его, что голос — это он сам. Ещё через склейку гимнаст падал с кольца, а игрок проигрывал всё, что у него было. Фаз ставил их рядом так, что они спорили друг с другом через океан, хотя ни один из них не знал о существовании другого. Между фрагментами он вставлял чёрный экран и одну строку текста — вопрос, на который следующий фрагмент отвечал. Иногда отвечал неправильно, и следующий его поправлял.

К воскресному обеду было двадцать шесть минут. Вечером он посмотрел их один раз, от начала до конца, ничего не поправил и лёг спать.

В понедельник утром он отправил ссылку Гоше и попросил сделать титры. Гоша посмотрел, переделал шрифт во всех сорока вставках, поменял чёрный фон на тёмно-синий, почти чёрный, и прислал обратно. Фаз спросил, зачем синий. Гоша сказал: «Так глаз отдыхает». Фаз пересмотрел и согласился.

* * *

Олег посмотрел фильм в понедельник после обеда и пришёл к Фазу в кабинет. Это было событием: Олег приходил к кому-то сам раза три в год.

— Это чужие фильмы, — сказал он.

— Цитаты.

— Цитаты — это когда ты что-то говоришь, а чужое приводишь в подтверждение. Статья тысяча двести семьдесят четвёртая Гражданского кодекса. Свободное использование в научных, полемических, критических или информационных целях. В объёме, оправданном целью. С обязательным указанием автора и источника. Если ты двадцать шесть минут просто склеил чужие куски — это не цитирование, а пиратство. Если ты с ними споришь — это полемика.

— Я с ними спорю. Там вопросы между кусками.

— Вопросы — это хорошо, — сказал Олег. — А источники где?

Он сидел с Фазом до семи вечера. Они вставили в начало каждого фрагмента название фильма, год и режиссёра. Посчитали, сколько минут взято из каждого фильма против их полной длины: вышло меньше седьмой части от каждого. Олег написал в описании к видео абзац о том, что это некоммерческое высказывание, без рекламы и без монетизации, со ссылками на оба фильма. Абзац получился юридически безупречным и самым скучным местом во всём фильме.

— Теперь можно, — сказал Олег. — Теперь это высказывание.

* * *

Фильм выложили в октябре, в сообщество бюро ВКонтакте, без рекламы, без анонса, с одной строчкой: «Мы смонтировали кино. Посмотрите, если есть полчаса».

За первую неделю — четыреста просмотров. Свои, друзья, клиенты из вежливости.

На второй неделе фильм перепостил паблик о психологии. Потом — студенческий паблик философского факультета. Потом какой-то человек с ником, похожим на кашель, выложил его к себе с комментарием «единственное нормальное кино на эту тему за десять лет». Человек оказался преподавателем из Новосибирска. Его комментарий перепостили его студенты.

Через неделю преподаватель написал в сообщество бюро: можно ли показывать фильм на семинаре по философии сознания, и не будет ли у него проблем. Отвечал Олег. Он ответил тем самым абзацем из описания, слово в слово, и добавил одну строку от себя: «Показывайте. Вопросы между фрагментами можно ставить на паузу и задавать студентам». Преподаватель так и сделал. Олег потом говорил, что это единственный случай в его практике, когда юридический абзац кто-то прочитал целиком.

К концу месяца у фильма было семь тысяч просмотров. Средний просмотр — одиннадцать минут. Для двадцатишестиминутного видео без рекламы, которое выложила контора из Новороссийска, это было много.

Деньги считала Марго. Затраты: выходные директора, понедельник дизайнера, вечер юриста. Окупаемость — ноль. Это Марго записала в таблицу первой строкой, чтобы ни у кого не было иллюзий.

* * *

После выхода фильма Фаз три недели ходил задумчивый. Марго спросила, о чём он думает.

Вместо ответа он открыл на экране сайт бюро, раздел услуг. Список он написал сам, в четырнадцатом году, за одну ночь, и с тех пор ни разу его не перечитывал.

— Давай пройдём, — сказал он. — Что из этого мы сделали на себе.

Марго взяла тетрадь.

Лендинги — да, свой был первым. Сайты — да. Тексты — да. Дизайн, логотипы — да. Фото — да, ещё с бильярдной, со света от бильярдных ламп. Event — да, в декабре четырнадцатого, корпоратив, на себе. Видео: съёмка — да, ещё в ПМС, свадьбы и ролики; монтаж кино — с этих выходных.

Он дошёл до конца списка. Строчек было много. Против большинства в тетради у Марго стояло «да».

— А продаём мы что? — спросил он.

— В основном лендинги, — сказала Марго. — Восемьдесят и сорок. Остальное — когда приходят сами.

— Лендинг — одна строчка из всего этого. Одна сотая того, что мы умеем.

— Продаём мы то, что у нас покупают.

— Покупают то, что видели, — сказал Фаз. — Лендинги люди видели. Они знают, что это. А фильм от нас не видел никто. И вот его посмотрели семь тысяч человек. Без клиента, без бюджета и без единого кадра, который мы бы сняли сами.

— И что?

— Если без клиента можно собрать семь тысяч человек на полчаса, то клиент нужен для чего?

— Для денег, Серёжа.

— Для денег, — согласился он. — А для чего ещё?

Марго не ответила, потому что вопрос был не к ней. Записала его в тетрадь. Без пометки «задача».

* * *

Мари, когда пришла в бюро через год, первым делом посчитала по фильму одну вещь, которую никто до неё не считал.

— Получается, семь тысяч человек посмотрели в среднем одиннадцать минут. Это семьдесят семь тысяч человеко-минут. Если бы вы покупали эти минуты как рекламу — в видео, с досмотром, — это стоило бы…

Она назвала цифру. Цифра была больше, чем бюро заработало на видео за весь шестнадцатый год.

— А обошлось в одни выходные, — сказала Мари. — И никто из этих семи тысяч не знает, что это реклама.

— Это не реклама.

— Я и говорю, — сказала Мари. — Никто не знает.