Часть вторая. Производство

Эврика

У сети гостиниц был юбилей, и сети нужна была идея. Не реклама, не сайт, не логотип — идея. Так и было написано в письме: «Нужна идея к двадцатилетию. Бюджет обсуждаем».

Сеть была основана в девяносто пятом, когда в стране было мало гостиниц и много командировочных, и за двадцать лет выросла до четырнадцати отелей в девяти городах. Отели были хорошие, ровные, без звёздного пафоса: в них останавливались люди, которые приезжают по делу и уезжают утром. Сети было что праздновать. Сети было нечего сказать.

Ноябрь пятнадцатого года. Фаз собрал всех в переговорной в четыре. Под постером с двумя агентами в плащах сели Марго, Виг, Белк, Максим и Лёша. Гоша, тогда ещё внештатный, подключился по видеосвязи откуда-то из своей мастерской. Олег не пришёл, потому что идеи — не его департамент, и он сообщил об этом письменно.

— Двадцать лет, — сказал Фаз. — Гостиницы. Идея. Поехали.

Поехали плохо.

* * *

Через час на доске было девять пунктов. Розыгрыш бесплатной ночи. Скидка двадцать процентов к двадцатилетию. Фотоконкурс «Мой номер». Видео с поздравлениями от постоянных гостей. Логотип с цифрой двадцать. Торт. Ещё один торт, побольше. «Двадцать лет — двадцать историй». Белк предложил скидку двадцать один процент, чтобы выделиться.

Виг сидел с лицом человека, которого заставляют есть суп из пакета.

— Это не идеи, — сказал он. — Это то, что гостиница сделала бы и без нас.

— Предлагай.

— У меня нет.

— У кого есть?

Тишина. Гоша на экране что-то рисовал. Максим и Лёша смотрели друг на друга так, будто каждый ждал, что предложит другой, чтобы сразу возразить.

— Творческий тупик, — сказала Марго и записала это в тетрадь, как задачу.

* * *

Был шестой час. Фаз стоял у доски и смотрел на «торт, побольше».

— Хорошо, — сказал он. — Тогда вопрос другой. Где сейчас у кого-нибудь есть идея для гостиницы?

— В смысле?

— В прямом. Где-то в стране прямо сейчас сидит человек, у которого есть идея для юбилея гостиницы. Может, он когда-то в ней жил. Может, работал. Может, придумал в душе и забыл. Идея есть. Её нет у нас. А у нас, может быть, есть идея для него. Для того, что не придумывается у него.

— Обмен? — спросил Белк.

— Обмен.

— Никто не отдаст, — сказал Белк. Он всю жизнь что-нибудь продавал и знал людей. — Идея — единственное, что у человека есть своё. Её боятся показать, потому что украдут.

— Значит, надо, чтобы показывать было выгоднее, чем прятать.

* * *

Дальше было то, что Марго потом называла «двадцать минут». Через двадцать минут доска была исписана, и торта на ней больше не было.

Площадка, куда люди приходят с двумя вещами: с проблемой, которую не могут решить, и с идеей, которую не знают, куда деть. Проблему видят все. Идею — только тот, кто за неё заплатит.

— Деньгами? — спросил Белк.

— Нет, — сказал Фаз. — Деньгами всё испортим. Человек, который заплатил за идею деньгами, считает, что купил её. Нужно что-то другое.

— Лайки, — сказал Максим.

— Лайки бесплатные, — сказал Лёша. — Лайкнуть может кто угодно.

— Пусть будет энергия, — сказал Виг. Все повернулись к нему. — Чтобы прочитать чужую идею, тратишь энергию. Энергия есть у каждого, но немного. Когда кто-то вдохновился твоей идеей, он передаёт энергию тебе. Чем больше у тебя хороших идей, тем больше ты можешь прочитать чужих.

Марго посчитала в уме, как считает всё.

— Тогда, чтобы брать, надо давать. И нельзя накопить, не отдав.

— Тогда работает, — сказал Виг. — Если энергию нельзя купить.

— Нельзя, — сказал Фаз.

* * *

Майндмэп Фаз нарисовал той же ночью, пятнадцатого ноября, на листе формата А3, карандашом, потом обвёл маркером. В центре было слово «Эврика», от него расходились ветки: идея, проблема, энергия, оценка, вдохновение, подписки, правила. Утром он сфотографировал лист и отправил Олегу с одной строкой: «Сможешь?»

Олег прочитал майндмэп дважды. Первый раз как юрист: кому принадлежит идея, выложенная на чужом сайте, и что будет, если кто-то её реализует. Второй раз как разработчик: какие тут сущности и как они связаны. Ответил он через час, тоже одной строкой: «Смогу. Но писать буду я».

Писал он полгода, по вечерам, на Ruby. В его спецификации у идеи был заголовок не длиннее ста сорока символов и текст не длиннее тысячи четырёхсот восьмидесяти восьми. Каждый новый пользователь получал при регистрации двадцать пять единиц энергии, которые в коде назывались батарейками, потому что так было короче. Идеи, собравшие больше пятидесяти отрицательных оценок, уходили в раздел «Чистилище».

Техзадание Олег отдал Гоше рисовать. Гоша вернул его с комментариями. Олег ответил на комментарии. Гоша ответил на ответы. Документ, который в итоге лёг в папку проекта, назывался «Комментарии к комментариям комментариев к ТЗ», и в бюро его до сих пор читают новичкам, чтобы они понимали, как здесь спорят.

Гоша, например, предлагал за каждую выложенную идею давать пять батареек, чтобы людям хотелось делиться. Олег написал: «Тут надо подумать, но я готов только на одну батарейку. Я — жадный». Гоша просил переименовать «Чистилище». Олег написал: «Мне нравится чистилище. В международной версии будет Limbo». Гоша предлагал добавить на главную блок подписки на теги. Олег ответил тремя словами: «Нарисуй — посмотрим».

Гоша нарисовал. Блок остался.

* * *

Название придумывали в той же переговорной, через неделю. «Эврика» была занята везде, где только можно: в доменах, в товарных знаках, на вывесках химчисток.

— Нужно слово, которое значит «способный на эврику», — сказал Фаз.

— Эврикабель, — сказал Белк и обрадовался. — Кабель между двумя головами. Идея идёт по проводу.

— Не кабель, — сказал Фаз. — Как коммуникабельный. Как транспортабельный. По-английски capable, movable. Тот, кто может. Эврикабельный — тот, кто может на эврику.

Он написал на доске: Eurecable.

Марго записала, не дожидаясь возражений.

Возражений не было, кроме одного. Олег, которому прислали фотографию доски, проверил домен и базу товарных знаков и ответил: «Свободно. Но кабелем вас будут называть всю жизнь». С тех пор так и есть. Объясняют каждый раз.

* * *

Тестовую страницу Олег собрал за три вечера, не дожидаясь сервиса. Первый экран — два вопроса крупно: «Не знаешь, чем заняться? Творческий тупик?» Второй — цитата про яблоки. Если у вас есть яблоко и у меня есть яблоко, и мы обменяемся, у каждого останется по яблоку. А если у вас идея и у меня идея — у каждого станет по две. Подпись: Бернард Шоу. Третий экран — Эйнштейн, «Поделись проблемой!» и форма. Четвёртый — Тесла, про энергию, которая всё вокруг.

Фаз выложил туда одну проблему, от имени сети, без названия: «Гостинице двадцать лет. Что ей сказать гостям?»

Ответов пришло тридцать четыре. Тридцать были про торты. Один был другой.

Его написал человек из Воронежа. На юбилей, писал он, верните в номера то, что гости двадцать лет просили и чего им не давали. Не дарите, а именно верните, с извинениями. И объявите об этом.

Сеть подняла архив жалоб за двадцать лет. Самое частое оказалось чайником в номере. Девяносто пятый год, правила пожарной безопасности, потом привычка, потом никто не помнил почему. Сеть поставила чайники во все номера четырнадцати отелей и разослала постоянным гостям письмо в одну строку: «Двадцать лет вы просили. Теперь есть».

Письмо переслали больше, чем любую их рекламу за все двадцать лет.

* * *

Человек из Воронежа получил энергию и неделю в любом отеле сети: на этом Фаз настоял, и это вписали в договор. Выяснилось, что двенадцать лет назад он работал ночным портье в их воронежском отеле. Каждую ночь кто-нибудь спускался к нему и просил чайник. Каждую ночь он говорил «не положено». Идею с чайником он предлагал управляющему в две тысячи третьем году. Управляющий сказал: «Не твоё дело».

Отказываться от недели он не стал. Он поселился в тот самый воронежский отель, в номер на третьем этаже, и в первую ночь спустился на ресепшен в два часа и попросил чайник. Ему сказали, что чайник в номере. Он сказал, что знает, и постоял у стойки минут десять, разговаривая с ночным портье.

Сеть заплатила бюро по прайсу, за концепцию и организацию. Бюро получило Eurecable.

* * *

Через два года, в семнадцатом, в бюро пришла Мари. Первую неделю она проверяла всё, что висело на сайтах бюро, и в пятницу принесла Фазу распечатку.

— Шоу этого не говорил.

— Чего?

— Про яблоки. Я искала по его текстам — нет нигде. Ни в пьесах, ни в статьях, ни в письмах. Цитату ему приписали позже. Получается, кто-то придумал, а подписали Шоу, потому что так убедительнее.

Фаз взял распечатку, прочитал.

— Убираем? — спросила Мари.

— Оставляем.

— Это же неправда.

— Это обмен идеями, — сказал Фаз. — Кто-то придумал. Шоу получил энергию. Всё работает, как написано на первом экране.

Мари посмотрела на него долго.

— По каким данным?

— По данным, что мне лень переделывать первый экран.

— Вот это похоже на правду, — сказала Мари.