Часть вторая. Производство

Иденьги

Станислав Олегович приехал в бюро на машине, которую Белк потом полчаса описывал в курилке, и с портфелем, которого Белк не описывал, потому что не понял, что это за кожа.

Станислав Олегович был инвестором. Сентябрь девятнадцатого года, у него были деньги в трёх странах и привычка покупать то, что ему нравится, до того, как оно понравится другим. Он нашёл Eurecable, полистал, понял, что в нём лежат сотни идей от людей, которые не знают, что с ними делать, и приехал купить базу.

— Сколько? — спросил он.

— Не продаётся, — сказал Фаз.

— Всё продаётся. Я спрашиваю сколько.

* * *

Олега на эту встречу позвали заранее, и он сидел у края стола с ноутбуком, как сидит на всех встречах, где может прозвучать слово «купить».

— Продать базу мы не можем, даже если захотим, — сказал он. — Идеи не охраняются. Гражданский кодекс, статья тысяча двести пятьдесят девятая, пункт пятый: авторские права не распространяются на идеи, концепции, принципы и методы. Охраняется текст, которым человек свою идею описал, и этот текст принадлежит ему, а не нам. Мы можем продать вам пустую базу данных. С пустыми ячейками.

Станислав Олегович посмотрел на Олега с интересом, с каким смотрят на хорошо сделанную вещь.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда я куплю энергию. Как это у вас называется, иденьги? Миллион рублей в иденьгах. И буду читать что хочу.

Олег открыл на ноутбуке старый документ и развернул экран к гостю.

— Четыре года назад наш дизайнер написал в комментарии к техзаданию: «Я могу напокупать батареек на один миллион рублей и буду в топе. Что это дает мне? Что это дает пользователям?» Батарейки — это то, что вы называете иденьгами. После этого комментария в правилах сервиса появился первый пункт: энергию купить нельзя. Вы — второй человек, который предложил миллион. Первый был наш сотрудник, и он предлагал не всерьёз.

— Почему нельзя?

Марго выразительно глянула на часы. Было около четырёх.

— Станислав Олегович, — сказал Фаз. — У вас есть двадцать минут? Сначала маленький тест, потом одна история.

* * *

Тест был из статьи «Сколько стоит ваша идея?», которая висела в блоге сервиса. Три вопроса, отвечать первым, что придёт в голову.

— Великий русский поэт.

— Пушкин, — сказал Станислав Олегович.

— Домашняя птица.

— Курица.

— Плод.

— Яблоко.

Фаз кивнул.

— Три совпадения из трёх. Так отвечают почти все. В статье это называется «стандартное шаблонное мышление: подавляющее большинство ваших идей уже кем-то реализовано». Не обижайтесь. Я сам отвечаю так же, кроме птицы.

— А какая у вас птица?

— Неважно, — сказал Фаз. — Важно, что вы сейчас хотите купить чужие идеи, потому что ваши, по тесту, уже кем-то реализованы. Это честное желание. Но в той же статье есть три мифа про идеи. Первый: идеи чего-то стоят. Не стоят. Идея может прийти в голову нескольким людям одновременно, и сама по себе она не создаёт ничего. Стоит результат. Или голова, из которой идеи растут. Второй миф: мою идею украдут. Всё уже украдено до нас. Олег вам только что объяснил, почему красть нечего. А третий миф мой любимый: всё, что мне нужно, — это хорошая идея.

— Мне правда нужна хорошая идея.

— На Eurecable лежит минимум два десятка отличных бизнес-идей. Выбирайте любую, реализуйте. Бесплатно. — Фаз помолчал. — Вы всё ещё здесь. Почему?

Станислав Олегович не ответил. Фаз и не ждал.

* * *

— Теперь история, — сказал Фаз. — Саванна. Десять тысяч лет до нашей эры, плюс-минус. Племя. В племени есть охотник, его зовут Вирек.

Вирек хороший охотник, но в тот день вернулся пустой. Есть хочется. Он приходит к женщине, которая собирает ягоды. Ягод у неё много. Мяса у неё нет, а у Вирека нет ягод.

Обычная история — меняются. Но мяса у Вирека сегодня нет. Будет завтра. Может, послезавтра. А может, он завтра не вернётся с охоты вообще: саванна.

И Вирек делает странную вещь. Он берёт камешки — особые, таких у реки нет, он носит их с собой — и даёт ей. И говорит: «Возьми эти камешки в знак того, что я благодарен тебе за ягоды. Люди, которые благодарны мне, взамен этих камешков помогут тебе, когда меня не будет рядом».

— Вот это и есть деньги, — сказал Фаз. — Не камешки. Благодарность, которую можно передать дальше, когда того, кого благодарили, нет рядом. Камешек ничего не стоит. Стоит то, что за ним кто-то кому-то был благодарен.

* * *

Станислав Олегович выслушал, не перебивая.

— Хорошая притча, — сказал он. — Ваша?

— Моя.

— И что из неё следует для моего миллиона?

— То, что иденьги — это благодарность, — сказал Фаз. — Чтобы они у вас были, кто-то должен быть вам благодарен. За идею. Купить благодарность можно, но тогда это уже камешки. Камешки у вас и так есть, Станислав Олегович. Их у вас много. И все они — государственные.

— В каком смысле?

Фаз снял с полки книгу в мягкой обложке, потрёпанную, с закладками. Это был «Иллюминатус!» Уилсона, и Мари, которая сидела в углу с ноутбуком, по лицу Олега поняла, что это надолго.

— Вот тут, — сказал Фаз и прочитал, сокращая: — «Никакие частные деньги, конкурирующие на свободном рынке, никогда не будут такими же комическими и трагическими, как нынешние банкноты с магической печатью Дядюшки Сэма, которые обеспечены только его обещанием, что он заплатит по ним за счёт налогообложения бесконечных поколений наших потомков». Это про государственные деньги. А дальше у Уилсона конопленьги. Частная валюта, которая со временем дешевеет. Если её держать, она тает. Придумал это не Уилсон, а немецкий экономист Сильвио Гезель, ещё сто лет назад: деньги, которые выгоднее отдать, чем копить. Отрицательный процент.

— Это бред.

— Это иденьги, — сказал Фаз. — Энергию в Eurecable нельзя положить под матрас. Её можно только потратить на чужую идею или получить за свою. Кто не делится, у того она кончается. Кто делится, у того её больше, чем он успевает потратить. Конопленьги там, где легализовано. Иденьги — где угодно.

Станислав Олегович посмотрел на книгу, потом на Фаза.

— А вы помните, кто такой Джон Голт? — спросил он вдруг.

Олег поднял голову от ноутбука. Марго перестала писать.

— Помню, — сказал Фаз. — Человек, который однажды решил, что его идеи никому не отдаст, и увёл с собой всех, кто думал так же.

— Я двадцать лет считал, что это про меня, — сказал Станислав Олегович.

Это была единственная фраза за всю встречу, которую он сказал не как покупатель.

* * *

Он уехал без базы. Но через неделю в Eurecable появился новый пользователь. Ник — латиницей, две буквы. Первой записью он выложил не идею, а проблему: «Есть деньги. Нет идеи, куда вложить, чтобы было не стыдно».

Энергии у новичка было ровно двадцать пять батареек — на несколько чужих идей. Он потратил её за день.

Через три недели проблема собрала сорок с чем-то ответов. Большинство были такими, какие бывают: открыть кофейню, вложить в крипту, купить квартиру и сдавать. Один был другой. Пользовательница из Самары, учительница химии, написала, что в её школе нет ни одного работающего вытяжного шкафа и что за двадцать два года она ни разу не провела с детьми опыт, который нельзя проводить без вытяжки. А таких опытов в программе половина.

Станислав Олегович передал ей всю энергию, какая у него к тому времени набралась.

Шкафы в школу поставили за две недели, к концу октября. В районной газете вышла заметка с фотографией: учительница в халате у нового шкафа, рядом дети в очках. Фамилии благотворителя в заметке не было. Он попросил не писать.

Марго принесла газету в бюро и положила Фазу на стол.

— Это он?

— Не знаю, — сказал Фаз. — Он просил не писать.

* * *

Ещё через две недели у пользователя с ником из двух латинских букв было энергии на двести с лишним чужих идей. Он не прочитал ни одной. Он выложил свою: банк, в котором хранят не деньги, а то, за что люди друг другу благодарны. Под идеей стояло: «Название придумайте сами, я не умею».

Название придумал Виг: Eurecabank.

В ноябре в блоге нового проекта вышла статья «Что такое #иденьги?» — с цитатой из Уилсона, с Гезелем и с вопросом про Джона Голта посередине, на который в статье нет ответа. Кончалась она так: «А где же хранить свои иденьги? Конечно же в EBANK!»

Олег, которому статью прислали на юридическую проверку, прочитал её до конца, дошёл до последнего слова, прочитал его вслух, по-русски, как написано, и долго молчал.

— Сергей Алексеевич, — сказал он наконец. — Вы понимаете, как это читается?

— Понимаю, — сказал Фаз. — Поэтому и запомнят.

Олег открыл заявку на товарный знак и вписал полное название, по буквам, без сокращений: Eurecabank.