Часть вторая. Производство

Мама ама криминал

Белк зашёл к Фазу в середине ноября семнадцатого года с отчётом за октябрь и застал директора посреди телефонного разговора.

Фаз поднял руку в знак приветствия и продолжил. Собеседника было не слышно: Фаз ведёт такие разговоры так, что второго не слышно никогда. Белк сел в кресло и слушал одну сторону.

* * *

— Да базара нет, — трещал Фаз в трубку. — Да валить надо, сколько уже можно… Нет. В данном случае не куда, а кого.

Белк выпрямился.

— Алишера меня просили сильно не кошмарить, пусть они с Лёшей сами разбираются. А вот остальные чё-то люто попутали и начали исполнять. Ага. Ноу криминалити. Да и этот тоже.

Фаз слушал, глядя в окно на порт.

— Дело, конечно, не то чтобы моё. У нас же как: все свои решения сами принимают, помните? Но я в целом за справедливый расклад. Чтоб козлов под молотки, а братва в релаксе на Карибах. А с того крайнего раза чёт все подрасслабились. Ага.

Пауза.

— Да будет выть волком, конечно. Пусть Бас за это и решает, его все слушают. Но за базар отвечать нужно всем. Ну всё, давай. Фарту масти!

Он положил трубку и рассмеялся.

— Мама ама криминал, — сказал он Белку, подмигнул и процитировал: — «Стелет фирменно, стопудово федерал».

* * *

— Коллеги-фокусники? — осторожно спросил Белк.

— Ага. Маги-иллюзионисты. С чем пожаловал? Что с продажами?

— С продажами всё в целом хорошо, но могло быть и лучше, — отрапортовал Белк.

— Лучше практически всегда может быть.

— Сеть мы не взяли.

Сетью в отделе продаж весь год называли одного клиента: федеральную сеть супермаркетов, которая той осенью заходила на Юг, двести магазинов от Ростова до Сочи. Отдел Белка готовил к её тендеру презентацию четыре месяца. Двое менеджеров в Новороссийске, продажники в Ростове и Сочи, два выезда в Москву, сорок страниц стратегии. Тендер на маркетинг сети по Южному округу выиграло краснодарское агентство. Директором по продажам там был Алишер.

— Мы были вторыми, — сказал Белк. — Говорят, по баллам почти вровень.

— Почти вровень — это вторые.

— И ещё. Клиентов в воронке маловато. Продажники заскучали.

— А вот это уже нехорошо, — расстроился Фаз и набрал Марго. — Что у нас по заявкам за неделю? Ну, будем поговорить.

Положил трубку и сказал Белку:

— Клиентов нет, но вы там держитесь.

И лучезарно улыбнулся. Белк вышел, так и не поняв, кого и куда надо валить.

* * *

Выяснилось всё через неделю, и не у Фаза. Белк спросил Мари, которая работала в бюро вторую неделю, а Мари узнала из открытых источников, за один вечер, потому что так она узнаёт всё.

На Юге было семь больших агентств, включая бюро: два в Краснодаре, два в Ростове, по одному в Сочи и Волгограде, и бюро в Новороссийске. Никакой ассоциации у них не было: ни устава, ни взносов, ни президента. Был общий чат, раз в год ужин в Сочи и неписаное правило: за клиента воюют, против клиента не воюют.

Этой осенью правило нарушили.

Через неделю после тендера, который выиграли краснодарцы, на картах и в отзывах по всем двумстам магазинам сети появилось две тысячи отзывов. В кассах обсчитывают. На полках просрочка. В мясном отделе крыса, вот фото.

Отзывы писали боты. Мари определила это по времени публикации: две тысячи текстов за четыре ночи, с трёх до пяти утра, в одном и том же порядке слов. Фотографию крысы нашла за семь минут. Крыса была английская, снятая в Лондоне в две тысячи двенадцатом году, и в мясном отделе сети не бывала никогда.

Сеть потеряла на Юге за месяц восемь процентов выручки. Агентство Алишера, которое теперь отвечало за её рекламу, ничего не могло сделать: боты писали быстрее, чем люди успевали отвечать.

Кто их запустил, в чате знали все. Одно из ростовских агентств, которое тендер проиграло третьим. Закон оно не нарушило, а если и нарушило, то так, что доказывать дольше, чем жить. Но оно сделало то, чего на Юге до сих пор не делал никто: начало воевать не за клиента, а против клиента конкурента.

* * *

— Получается, «валить» — это не то, что ты подумал, — сказала Мари.

— А что?

— Перестать с ними работать. Всем шестерым. Не давать подряды, не брать на субподряд, не звать в совместные тендеры, не звать на ужин в Сочи. На Юге без этого агентство живёт года полтора.

— А «ноу криминалити»?

— Что бюро в ответных ботах участвовать не будет. Даже если остальные предложат. Двое предлагали.

— А «Алишера не кошмарить»?

— Его агентство выиграло честно. Пусть они с Лёшей, это их директор, не наш Лёша, сами разбираются, как спасать сеть.

— А Бас?

— Бас ни в какой чат не входит. Он учит продавать по всей стране, и половина директоров из этого чата у него училась. Его позвали судьёй, потому что его все уважают. Или боятся, что для них одно и то же.

Белк подумал.

— А «братва на Карибах»?

Мари пожала плечами.

— Это я не нашла. Это, наверное, фигура речи.

* * *

Об этом в бюро не говорят. Не потому что секрет.

У рекламы, кроме этажа, на котором работает бюро — сайты, тексты, ролики, честное «купите это, оно хорошее», — есть этаж, на котором продают не товар, а то, что люди о нём думают. И чем меньше люди знают, что им это продали, тем дороже стоит. Иногда на этом этаже продают правду. Чаще — английскую крысу.

Фаз про этот этаж знал давно. Он видел его краем глаза, как видят тёмный коридор из освещённой комнаты. Знал, что туда ведут лестницы и что по лестницам ходят люди, с которыми он пьёт кофе на отраслевых ужинах.

В бюро он туда не ходил. И бюро туда не пускал.

* * *

Белк пришёл к Фазу на следующий день, уже без отчёта.

— Сергей Алексеевич. Я про сеть. Если мы отказались воевать за неё ботами, мы её окончательно потеряли.

— Мы её не теряли. Мы её не выиграли.

— Тогда я не понимаю, что мы сделали.

— Мы продали, — сказал Фаз.

— Кому?

— Тому, кто через месяц узнает, что мы отказались. Андрей, ты четыре месяца продавал сети стратегию на сорок страниц. А ей нужна одна строчка: «Эти не будут». Сейчас эту строчку пишут за нас семь агентств в одном чате. Бесплатно.

Белк хотел возразить и не возразил. Он был продажником и узнал продажу, когда её увидел.

* * *

Через три недели к Фазу записалась на встречу директор по маркетингу той самой сети. Прилетела из Москвы, из головного офиса.

Она пришла с папкой. В папке была история её войны с ботами: распечатки отзывов по городам, графики выручки, переписка с площадками, которые удаляли отзывы по одному в неделю. И английская крыса, увеличенная до А4.

— Мне сказали, что вы единственные, кто отказался отвечать тем же, хотя вам предлагали, — сказала она. — Мне не нужно, чтобы кто-то воевал за меня. Агентство, которое выиграло тендер, нормально ведёт рекламу. Мне нужно другое: чтобы покупатели нам снова верили. На каждой карте, в каждом городе. Честно. Медленно, если надо.

— Медленно — надо, — сказал Фаз.

Договор подписали на год: работа с репутацией по всем двумстам магазинам, ответы на каждый отзыв живым человеком, с фотографией той самой полки и датой; соцсети сети в шести регионах; пресс-туры для местных журналистов на склады и в мясные отделы, без предупреждения, в любой день. Мари посчитала, что агентству Алишера по тендеру досталось меньше.

Это был один из самых больших договоров бюро за тот год, а подписали его в последнюю неделю декабря. Отдел продаж Белка закрыл его, не сделав ни одного звонка.

Белк, узнав сумму, зашёл к Фазу.

— Сергей Алексеевич. С продажами всё в целом хорошо.

— Но могло быть и лучше?

Белк подумал.

— Нет, — сказал он. — Просто хорошо.

* * *

Следующей осенью Мари между делом сказала Белку, что ростовского агентства больше нет.

— Закрылось?

— Обанкротилось. Субподрядов не стало, двух клиентов увели, третий ушёл сам. Офисную технику, мебель и машину продавали на торгах. По открытым источникам.

— С молотка, — сказал Белк.

— С молотка, — согласилась Мари. — Получается, под молотки.

Ещё через месяц, в декабре, Белк зашёл к Фазу подписать премии отделу. На столе у директора, под клавиатурой, лежала открытка. Пальмы, белый песок, бирюзовая вода. На обороте одна строка: «Спасибо, что не кошмарили. А.». Штемпель — Доминиканская Республика.

Белк положил ведомость рядом, дождался подписи и вышел.

На обратном пути он заглянул к Мари.

— «Под молотки» ты нашла по открытым источникам. А Карибы?

Мари подняла глаза от таблицы.

— Карибы я не искала, — сказала она. — Их Сергей Алексеевич знал заранее.