Часть вторая. Производство

Дыши

Первая «Котельная» открылась в Ростове, в бывшей котельной у Дона, и это было единственное честное название клуба в городе на тот год. К девятнадцатому году «Котельных» было шесть: Ростов, Краснодар, Сочи, Волгоград, Ставрополь, Новороссийск. Каждая в чём-нибудь бывшем: в паровозном депо, в цеху, в элеваторе, в бане, в санаторном корпусе. Владелец сети, Тимур, говорил, что новое здание под клуб строить бессмысленно: в новом здании людям нечего вспоминать.

Тимур хотел клип. Один на всю сеть. Для резидента, диджея Сэма, у которого вышел трек «Дыши» и которого, по мнению Тимура, пора было показать людям от Волгограда до Сочи. Клип должен был крутиться на экранах во всех шести клубах, в соцсетях сети и в рекламе.

— Почему один на всех? — спросил Фаз на первой встрече. — У вас шесть разных зданий. Депо и баня — это разное кино.

— Потому что люди ездят, — сказал Тимур. — Студент из Волгограда летом в Сочи, зимой в Ростове, на Новый год у родителей в Ставрополе. Я хочу, чтобы он в любом городе вошёл в «Котельную» и узнал. Как свою кухню в темноте.

Фаз записал это дословно. Задача была в этой фразе целиком, а в брифе её не было.

В смету вошли съёмка в трёх городах, свет, монтаж, цвет, версии под экраны и под телефон. Тимур посмотрел смету и подписал в тот же день. Платил он всегда вовремя, и Фаз уважал его за это больше, чем за бюджет.

* * *

Снимали в одну субботу, в трёх клубах сразу, с одиннадцати вечера до четырёх утра. В Ростове Стас, видеорежиссёр бюро, с двумя камерами и своим светом. В Краснодаре и Сочи по оператору от представительств. Фаз приехал в ростовскую «Котельную» «посмотреть» и простоял пять часов у пульта.

Котельная была настоящая: кирпичные стены в копоти, которую Тимур запретил отмывать, под потолком трубы толщиной в человека, выкрашенные медной краской, на месте котлов — танцпол. Сэм играл с полуночи. Фаз стоял у него за плечом и смотрел не на зал, а на руки Сэма, которые почти не двигались. Около двух ночи, в одной из пауз трека, зал вдруг замолчал целиком: человек четыреста, все разом, на полсекунды. Потом бит вернулся, и зал снова закричал.

— Ты это снял? — спросил Фаз у Стаса.

— Что?

— Тишину.

Стас посмотрел на него и ничего не ответил: тишину на камеру не снимают.

В Краснодаре в эту же ночь операторы снимали бывшее паровозное депо, в Сочи — бывший санаторный корпус с колоннами. Под утро все три группы прислали в общий чат одно и то же фото: пустой зал, свет включён, на полу конфетти и пластиковые стаканы.

Отсняли четырнадцать часов на три города. Руки вверх, свет в дыму, лица в стробоскопе, девушки у бара, Сэм за пультом в наушниках, снова руки вверх. Всё было снято хорошо: в фокусе, с правильной экспозицией, с красивыми бликами.

В понедельник Стас сел монтировать и к обеду пришёл к Фазу.

— Сергей Алексеевич. У меня четырнадцать часов материала, и это клип любого клуба в стране.

— Плохо сняли?

— Хорошо сняли. Поэтому и любого.

Фаз пришёл посмотреть. Смотрел десять минут. Руки, свет, дым, Сэм. Руки, свет, дым, девушки. Ростов от Сочи было не отличить, если не знать, что в Сочи колонны.

— Мы это уже снимали, — сказал он.

— Когда?

— В десятом году. Для диджеев, ещё в «ПабликМедиаСервисе». То же самое. Руки, свет, дым. Никто не понял, зачем это смотреть.

* * *

Четырнадцать часов материала были протоколом вечера. Клипа в них не было, пока кто-нибудь не решит, о чём он.

Фаз переслушал трек. Три раза, потом ещё раз в наушниках. Трек назывался «Дыши», и в нём через каждые восемь тактов была пауза, короткая, на полсекунды. В паузе было слышно дыхание. Сэм записал его сам, своё. Это была та самая полсекунда, в которую в два часа ночи замолчали четыреста человек.

— Стас, — сказал Фаз. — Монтируй по дыханию.

— Как это?

— Вдох — склейка. Выдох — склейка. Не по биту. По паузе.

Стас посмотрел на него, как смотрят на клиента, который просит сделать логотип «поживее».

Потом попробовал.

* * *

Монтировал он три ночи. Первая версия была плохая: по дыханию резать неудобно, бит и вдох расходились, картинка дёргалась. Вторая лучше. На третью ночь Стас нашёл то, что потом называл «точкой»: если резать не на самом вдохе, а за кадр до него, глаз успевает вдохнуть вместе с музыкой.

Из четырнадцати часов в клип вошло три минуты сорок секунд. Рук вверх — два кадра. Девушек у бара — ни одного. Остальное — Сэм.

Не за пультом. Сэм перед сетом в подсобке ростовской котельной: сидит на ящике и дышит с закрытыми глазами. Сэм на сцене в Сочи, когда зал затихает в паузе, и он делает вдох вместе со всеми. Сэм в четыре утра у выхода из краснодарского депо, когда все ушли: стоит под фонарём и дышит паром.

Эти кадры снимали между делом, «на всякий случай», и никто не думал, что они понадобятся.

Гоша, которому клип отдали на цвет, без спроса увёл все три города в одну холодную гамму, синюю с медным, как старые трубы. Ростов, Краснодар и Сочи стали одним местом.

— Я тебя просил? — спросил Стас.

— Нет, — сказал Гоша. — Тимур просил. Чтобы узнавали в темноте.

Стас посмотрел два раза подряд и обижаться перестал.

* * *

Тимур смотрел клип у себя в кабинете над ростовским клубом и долго молчал.

— А где люди?

— Люди в паузах, — сказал Стас. — Их слышно.

— Девушек нет.

— Нет.

— Я хотел девушек, — сказал Тимур. — Девушки у бара — это то, за что мне платят вход. Шесть клубов. Шесть баров.

Фаз сказал, что клип с девушками у бара есть у любого клуба в стране, а такой будет только у его сети.

Тимур подумал.

— Ладно. Выкладывайте. Если не пойдёт — переделаете с девушками.

— Бесплатно, — согласился Фаз.

* * *

Переделывать не пришлось.

Клип поставили на экраны во всех шести «Котельных», выложили в соцсети сети и на страницу бюро. Через месяц Сэма позвали играть в Москву. Через два — в Петербург. Через полгода Тимур позвонил и сказал, что в клубы стали приходить люди, которых он раньше там не видел: тихие, в свитерах. Стоят у стены и слушают. Пьют мало.

— Они платят за вход? — спросил Фаз.

— Вход — это аренда, — сказал Тимур. — Бар — это зарплата. Так что не знаю. Но я поставил им у стены стулья. Во всех шести.

* * *

Сэм приходил в бюро один раз, уже после выхода клипа. Сел в переговорной под постером и долго смотрел на Стаса.

— Ты как понял про дыхание?

— Резать по дыханию сказал Сергей Алексеевич. Где резать, я нашёл сам. На третью ночь.

Фаз промолчал. Потом спросил:

— Ты же сам его туда записал. Полсекунды, через каждые восемь тактов. Зачем?

Сэм ответил не сразу.

— Я днём в бассейне работаю, тренером, — сказал он. — Учу детей нырять. Весь день говорю одно и то же: «Дыши. Перед водой — дыши». Трек про это. Я думал, никто не услышит.

Он поднял глаза на постер с двумя людьми в плащах.

— А вы услышали.