Часть третья. Управление

Главное или Центральное

Эту историю Фаз рассказал мне у стола в декабре двадцатого, за одну длинную партию, в которой забил два шара. Записываю как было, его словами.

Бас позвонил в конце ноября, в четверть десятого вечера. Я стоял в пальто, с ключами от машины в руке.

День был длинный. С утра у федерального клиента упал сайт вместе с хостером, и Ксор четыре часа переносил его на наши серверы, не дожидаясь, пока хостер проснётся. Днём фотограф екатеринбургского представительства уехал на съёмку в Тюмень, хотя съёмка была в Челябинске. Не перепутал, а именно уехал, и как у него это получилось, объяснить не смог. Вечером я два часа разбирал сроки с производством, и Олег дважды доказал мне, что виноват я, оба раза разными пунктами договора.

Голова к этому часу уже не работала. Работали только ноги, в сторону парковки.

Трубку от Баса я беру всегда. Он звонит раз в два месяца и не перезванивает. Не поднял — значит, неделю он с тобой не разговаривает, а ты неделю гадаешь, что пропустил.

— Сергей Алексеевич, — сказал он. Судя по голосу, он тоже стоял в пальто. — Маленький организационный вопрос. С уходом Ерёменко, нашего администратора сообщества, некому вести ГРУ. Предлагаю вам. Возражения есть?

ГРУ. Главное рекламное управление. За два года я слышал это сочетание раза три, всегда от Анны, всегда вскользь, и каждый раз выходило, что меня это не касается.

У ЦРУ нет своего юрлица, печати и оргструктуры. Так решили с самого начала, и решил я: то, что нельзя нарисовать квадратиками со стрелочками, нельзя и отобрать. Через два года выяснилось, что в конторе без оргструктуры основатель тоже не знает, что в ней есть. Пока я тянул бюро — шесть представительств, весна с карантином, сто тридцать клиентов, которых надо было удержать, — Бас с Анной завели что-то, о чём я знал только название.

Главное — это над всем. Центральное — это посередине. Выходило, что они построили рядом что-то крупнее того, что мы начинали втроём, и теперь отдают мне.

Уточнять я не стал. Сказал: «Беру».

— Договорились, — сказал Бас и отключился раньше, чем я успел хоть что-нибудь спросить.

* * *

Четыре дня я ходил довольный. Сорок два года, федеральное бюро, и тебе вечером, между делом, отдают управление. Я не строил планов, но приосанился.

Марго заметила на второй день.

— Серёжа, ты чему улыбаешься?

— Ничему.

— Ты улыбаешься четвёртый раз за утро. Обычно ты столько за квартал.

— Отстань.

— Отстану, — сказала она и что-то записала в тетрадь.

* * *

На пятый день позвонила Анна.

— По ГРУ. Доступы вам передали?

— Пока нет.

— Сегодня передадут. Логин и пароль.

— От чего?

Пауза. Было слышно, как она решает, смеяться сейчас или потом.

— Сергей Алексеевич. Вы что подумали?

— Что мне дали управление.

— Вам дали сообщество, — сказала Анна. — Во ВКонтакте. Девять тысяч подписчиков, мемы, посты раз в неделю, если Ерёменко не забывал. Он забывал.

— А управление где?

— Вы в нём работаете третий год. Это мы. Центральное и Главное — одно и то же. Те же люди, тот же Битрикс, тот же юрист у вас в бюро. Вывески две.

И объяснила, уже без смеха.

ЦРУ, Центральное рекламное управление, — изначальное имя. Сайт cia.bitrix24.site. Туда приходят по рекламе люди, которым смешно и которые понимают шутку. Им такое имя нравится, оно звучит дерзко, и купить у дерзких им приятно.

Но у нас в стране есть люди, которые с ЦРУ дела иметь не станут ни за что. Три эти буквы для них заняты навсегда, и человек, который вообще-то готов купить у тебя рекламу, вспоминает не рекламу. Для них та же контора называется Главное рекламное управление. Главное — наше слово. Как разведывательное управление, только рекламное. Бас называет этих людей «для патриотов», и это у него не издёвка, а сегмент.

— А третья вывеска у вас уже есть, — сказала Анна. — Вы её сами придумали в Венеции. Для тех, кто за границей. Это та же контора, третий раз.

— Хорошо. А паблик зачем?

— Затем, что идею нельзя проверять на людях, которые тебе уже верят: они её примут из вежливости. Её надо выложить туда, где тебя никто не знает. Мы выкладываем мем. Если его никто не перепостил, идея плохая, и мы потеряли один вечер, а не бюджет клиента. Если его разнесли по сорока сообществам без единого рубля, значит, идея держится сама, и её можно брать в кампанию. Это полигон. Бас называет это мыслевирусом.

— А ещё?

— А ещё раз в год кто-нибудь из ваших клиентов замечает на вашем сайте строчку «Маркетинг (совместно с ЦРУ)» и пугается. Ему отправляют ссылку на группу. Он смотрит мемы, решает, что ЦРУ — это шутка про мемы, и успокаивается. Те, кому это нужно, понимают, что не шутка. Остальным и не надо понимать.

— Понял, — сказал я.

— Не уверена, — сказала Анна и положила трубку.

* * *

Когда я опустил телефон, в дверях стояла Марго с распечаткой. Дата регистрации группы, список администраторов, три скриншота. Полчаса работы.

— Ты знала.

— С четверга.

— И молчала.

— Ты четыре дня ходил довольный, — сказала она. — Я не собиралась портить тебе праздник раньше, чем он закончится сам.

* * *

Через неделю Анна прислала файл: расшифровку одной из наших первых встреч втроём, осень восемнадцатого, у Баса, в четвёртом часу ночи. Выяснилось, что Анна записывает всегда, с первого дня.

На сорок второй минуте там мой голос: «А для своих сделаем то же самое, только назовём „Главное“. Главное — наше слово. Для патриотов».

Я этого не помню. Ни слова. Между третьей и четвёртой сигарой Баса я придумал вторую вывеску собственной конторы и к утру забыл. А двое запомнили, сделали, два года вели и потом предложили мне это возглавить, ни разу не намекнув, чьё оно.

* * *

Была ещё история с Павлом.

Павел — аналитик Центрального, двадцать восемь лет. За вечер он собирал по открытым источникам такую картину рынка, на которую у моих уходила неделя. И мучился: хотел не считать, а вести. Раза три подходил ко мне на общих встречах: потолок аналитика, он готов взять направление, любое.

Я говорил: поговори с Басом прямо. Он спрашивал, стоит ли. Я говорил, что стоит.

Он поговорил, за неделю до меня. Бас предложил ему то же, что потом мне. Только Павел, в отличие от меня, задал уточняющий вопрос. И отказался.

— Сергей Алексеевич, я семь лет учился анализу, — сказал он мне потом. — Я не пойду вести паблик с мемами.

Я ничего не ответил. Он говорил это не мне.

Через год каждая идея конторы сначала проходила через мой паблик, и я первым видел, какая из них разлетается сама, а какая лежит.

* * *

Весной площадка попросила подтвердить документами право называть сообщество «управлением». Слово, видимо, показалось алгоритму государственным. Документов не было и не могло быть: под этим именем ничего не зарегистрировано, оно существует только у нас в головах и в адресе. Спорить с алгоритмом бесполезно, он не отвечает.

Название Главного рекламного управления мы перенесли в логотип, картинкой: буквы те же, только машина их не читает. В адресе осталось glrup. А в названии группы поставили подзаголовок, который с восемнадцатого года висел у ЦРУ: «Ничего личного, это просто».

Олег, прочитав, сказал, что структура наконец соответствует себе: контора есть, а прочитать её нельзя.

* * *

Через год с небольшим мы сидели у Баса, и я между делом спросил, был ли тот ноябрьский звонок проверкой.

Бас раскурил сигару. Обычно он сначала кладёт её на стол и ждёт, но в этот раз раскурил сразу.

— Разумеется.

— Вы знали, что я не переспрошу.

— Я знал, что вы либо переспросите, либо нет. Меня устраивали оба варианта.

— А если бы переспросил?

— Узнал бы, что вы осторожны. Дал бы другое.

— А так узнали, что я невнимателен.

— А так узнал, что вы соглашаетесь, — сказал Бас. — Внимательных много. Они все сидят в аналитике.

Он положил сигару на край пепельницы.

— И ещё. Я не предлагал вам чужое. Я предлагал ваше. Вы просто забыли, что оно ваше.

— Это тоже была проверка?

— Нет, — сказал Бас. — Это была вежливость.