Часть третья. Управление

Сочи

В конце октября двадцать второго года Фаз поехал в Сочи на мотоцикле.

Машиной было бы быстрее и теплее, но после двадцатого года он завёл себе правило: если до клиента меньше пятисот километров и не идёт дождь, он едет на мотоцикле. От Новороссийска до Адлера триста с лишним. Дорога идёт вдоль моря, но моря почти не видно: она то ныряет в ущелье, то карабкается на перевал, то выходит на карниз над обрывом, и тогда море вдруг оказывается внизу, всё сразу, до горизонта, и надо смотреть не на него, а в поворот. Геленджик, Архипо-Осиповка, Джубга, Туапсе, Лазаревское. Двести поворотов, по подсчётам Мари, которая однажды из любопытства посчитала их по карте.

В Геленджике он остановился у пекарни Гринько, первой, той, с которой бюро работало ещё с пятнадцатого года. Взял слойку с вишней. Хозяйка его узнала, вышла из-за прилавка и спросила, не надо ли чего поправить на сайте. Он сказал, что не надо, всё работает, он просто проездом. Она дала ему вторую слойку в дорогу и не взяла денег, и он ел её в Джубге на парапете, в шлеме, поднятом на лоб.

В Сочи его ждал «пароход».

* * *

«Пароходом» в сочинском представительстве звали отель на триста номеров в Адлере. Сверху, с горы, он действительно был похож на круизный лайнер, который выбросило на гальку и забыло. Хозяина звали Нодар Тенгизович. Отель строил ещё его отец, к олимпиаде, и восемь лет «пароход» жил хорошо.

Летом двадцать второго ему стало плохо.

Летом двадцать второго в Сочи приехали все. Те, кто раньше каждый год летал за границу, полетели в Сочи. На пляже в Адлере в августе нельзя было поставить сумку, не задев чужую. «Пароход» был заполнен на сто четыре процента: бронировали с перебором, рассчитывая на отказы, а отказов не было. Персонала не хватало ещё с весны. Ресторан, рассчитанный на двести человек, кормил завтраком шестьсот, в три смены, и очередь стояла до лифтов. Лифтов было четыре, и один сломался в июле.

Рейтинг отеля на площадках бронирования за лето упал с четырёх и семи до трёх и девяти. В отзывах было всё: очереди, грязные полотенца, холодный омлет, лифт, «персонал хамит». Одна официантка была названа по имени в одиннадцати отзывах. Её звали Алина.

Нодар Тенгизович пришёл в сочинское представительство в сентябре с простой задачей.

— Удалите плохие, — сказал он. — Напишите хорошие. Я заплачу сколько скажете.

Руководитель представительства позвонил в Новороссийск. Фаз выслушал и сказал, что приедет сам.

* * *

На «пароход» он заселился как обычный гость, под своей фамилией, но без предупреждения. Взял стандартный номер на три ночи. Сочинское представительство он попросил никому ничего не говорить.

В конце октября отель был заполнен на треть. Очередей не было. Лифт починили. Полотенца были чистые, омлет горячий. Если бы кто-нибудь писал отзыв в эти три дня, он бы поставил пять.

— Значит, отель хороший, — сказала Мари по телефону, когда он ей это рассказал.

— Отель хороший, — сказал Фаз. — Ему было плохо летом.

— А отзывы читают зимой.

— Вот именно.

На второй день за завтраком к нему подошла официантка. Невысокая, лет двадцати пяти, с собранными волосами и бейджем «Алина». Спросила, принести ли ещё кофе. Он сказал, что принести, а потом спросил, давно ли она здесь работает.

— Четвёртый сезон, — сказала она.

— А летом как было?

Она посмотрела на него внимательно, как смотрят на гостя, который спрашивает не то, что спрашивают гости.

— Летом было по шестнадцать часов, — сказала она. — Нас было семь вместо девятнадцати. Я один раз ушла домой в час ночи, а в пять уже была здесь, накрывала. Один раз гость кричал на меня из-за омлета, при детях, своих детях. А я ему ответила. Не надо было. Он потом написал отзыв. С моим именем.

— Вы читали?

— Все читали. Все одиннадцать. Я их по ночам читаю. Не могу перестать.

Она принесла кофе, поставила и ушла к другому столу. Фаз пил его медленно и смотрел, как она ходит между столами, улыбается, наклоняется к ребёнку, который уронил ложку, и поднимает ложку раньше, чем мать успевает встать.

* * *

Вечером в номере он позвонил Нодару Тенгизовичу и попросил о встрече.

— Удалять мы ничего не будем, — сказал он на следующий день в кабинете хозяина, где на стене висела фотография отца с олимпийским факелом. — Это невозможно и незаконно, а главное, бесполезно. Писать хорошие отзывы от имени гостей мы тоже не будем. Это называется подделка, и это видно. Особенно вам будет видно, когда вы их прочитаете.

— Тогда что вы будете делать?

— Три вещи. Первое: ответим на каждый отзыв за лето. На каждый, все шестьсот сорок. Не шаблоном «приносим извинения за доставленные неудобства», а по-человечески: что случилось, почему, что изменили. Лифт — починили, вот дата. Завтраки — теперь в две смены и с предзаказом, вот фото. Персонал — наняли двенадцать человек, вот сколько их теперь. И подпись настоящего человека, с должностью.

— Это займёт месяц.

— Полтора. Второе: зимой у вас пусто. Мы сделаем вам продвижение в поиске под зиму. Люди ищут «где на море тепло в ноябре», «Сочи и Красная Поляна за одну поездку», «отель у моря с видом на горы». Будем писать для них. Третье — Алина.

— Что Алина?

— Одиннадцать отзывов с её именем. На них отвечает она. Сама. Своими словами. Мы только поможем, если попросит.

Нодар Тенгизович долго молчал.

— Вы с ней говорили, — сказал он.

— Она принесла мне кофе.

— Тогда давайте её и в рекламу. На сайт, в ролик. Девочка, которая работала шестнадцать часов. Люди такое любят.

— Нет, — сказал Фаз. — Это её одиннадцать отзывов. Рекламировать ими отель нельзя.

— Сколько это будет стоить?

— Посчитает сочинское представительство, — сказал Фаз. — Всё вместе: отзывы, поиск, тексты. Делать будут они. Я сюда больше не приеду, только на мотоцикле, отдыхать.

* * *

Через неделю Мари прислала ему сравнение, о котором он не просил.

Она взяла отели Адлера той же категории и посмотрела, как у них менялся рейтинг за лето. У большинства он упал, как у «парохода». У одного не упал. Отель через три участка, такой же по размеру, такой же по году постройки. С июня по сентябрь у него появилось почти девятьсот отзывов, и почти все — на пять звёзд.

— Получается, у них не было очередей? — спросил Фаз.

— Были, — сказала Мари. — Я нашла фотографии гостей в соцсетях. Очередь на завтрак до лифтов, как у вас. Но в отзывах её нет. Ни в одном.

— Купили?

— Не знаю. Посмотрите сами.

Фаз посмотрел и ничего не понял. Отзывы как отзывы: «приветливый персонал», «чистые номера», «вкусные завтраки», «удобное расположение», «обязательно вернёмся». Он переслал их Вигу без комментариев.

Виг перезвонил через двадцать минут.

— По-моему, это никто не писал, — сказал он.

— Как это никто?

— Так. Посмотрите: ни в одном нет ни одной вещи, которую можно потрогать. Ни полотенца, ни лифта, ни ребёнка, который уронил ложку, ни погоды. Ни одной ошибки. Ни одного «короче». У людей, которые пишут отзывы на отель, всегда есть «короче». Тут девятьсот отзывов, и ни один человек ни разу не разозлился и ни разу не устал. Так не пишут люди. Так пишет кто-то, кто про людей читал.

— Шаблон?

— Шаблоны я видел. Шаблон повторяется. Этот не повторяется. Каждый отзыв другой, и каждый — ничей.

* * *

Ответы на все шестьсот сорок отзывов дописали к середине декабря. Последними были одиннадцать ответов Алины.

Она писала их две недели, по вечерам, в комнате для персонала, и ни разу не попросила помощи. Мари потом прочитала все одиннадцать и сказала, что править там нечего. В ответе гостю, который кричал из-за омлета, Алина написала, что в тот день работала шестнадцатый час, что была неправа и что если он приедет ещё раз, то омлет она приготовит ему сама, на кухне, при нём, и проследит, чтобы он был горячим.

Гость приехал в феврале. С детьми. И написал второй отзыв, длинный, с фотографией омлета.

Рейтинг «парохода» за зиму поднялся на две десятых. Зимой отель стоял полупустой, как и все в Адлере, кроме одного.

У отеля через три участка к весне было уже две тысячи отзывов. Все на пять. Все ничьи. Зимой у него горели окна на всех этажах. От отзывов или от чего-то другого, никто не проверял.

В марте Нодар Тенгизович позвонил в сочинское представительство и вежливо расторг договор. Сказал, что люди хорошие и работа хорошая, но ему посоветовали тех, кто делает отзывы быстрее, а у него кредит на лифты. Сказал, что Алину он оставит.

Летом двадцать третьего года её сделали старшей смены. Ответ про омлет до сих пор висит на площадке первым. Отзывы, которые появились на странице «парохода» в апреле, Виг читать отказался.

* * *

А за два месяца до того звонка, в самом конце декабря двадцать второго, перед праздниками, Фаз поехал в Сочи последний раз в году — забрать у представительства подписанные акты и посмотреть на море зимой. Ехал на машине: на перевалах лежал снег.

На обратном пути ему позвонила Мари.

— Я ещё раз посмотрела соседей, — сказала она. — Не только в Адлере. По всему побережью, в Анапе, в Геленджике, в Туапсе. Такие отзывы появились у сорока отелей. За два месяца. С одинаковой интонацией. Где-то их сотни.

— Это одно агентство?

— Не думаю. Похоже, это одна программа, и ею пользуется кто попало.

Фаз съехал на обочину над морем, где-то между Туапсе и Джубгой, и выключил двигатель.

— Мари. Кто их пишет?

— Пока не знаю, — сказала Мари. — Но он пишет быстрее Вига. И с каждым месяцем всё меньше похоже, что он про людей только читал.