Часть четвёртая. Машина

Аудит

Бас позвонил в понедельник, в половине десятого утра. Бас не звонил никому раньше одиннадцати, и Фаз, увидев его имя на экране, сначала подумал, что что-то случилось со здоровьем.

— Сергей Алексеевич. Мы с Анной в четверг приедем к вам. Аудит.

— Какой аудит?

— Центральное управление проверяет Федеральное бюро. Плановый.

— Бас, у ЦРУ нет юрлица. У нас с вами нет договора. Вы сами говорили.

— Поэтому и плановый, — сказал Бас. — Внеплановый проводят, когда есть основания. У нас оснований нет. У нас есть план.

И положил трубку.

* * *

Фаз три дня готовился к аудиту, который не мог ни на что повлиять, проводимому структурой, которая юридически не существовала, по поводу бюро, которое ей ничем не было обязано.

Он попросил Олега подготовить документы. Олег подготовил три папки: договоры за двенадцать лет, акты и регламенты. Он попросил Мари подготовить цифры. Мари подготовила таблицу на сорок строк и приложение на двенадцать страниц. Марго он попросил ничего не готовить, потому что знал, что она всё равно подготовит.

Марго подготовила тетрадь в клетку. Точнее, двенадцать тетрадей, одну на год. С первого дня работы в бюро она записывала под каждой задачей, которую ставил Фаз, вторую — ту, которую никто не ставил, но без которой первая не работала. «Найти маркетолога» — и ниже: «узнать, кто его порекомендовал». «Сделать сайт заводу» — и ниже: «позвонить главному технологу, а не директору». Двенадцать тетрадей лежали стопкой на краю стола в переговорной, перевязанные бечёвкой, как старые письма.

Сам Фаз написал на листке список того, чем бюро может гордиться. Потом порвал. Сказал, что это неприлично.

* * *

В четверг Бас и Анна приехали в десять. Сели в переговорной под постером CREATIVE IS OUT THERE, рядом с другим, «Реклама делает нас несчастными», который бюро когда-то сделало для своей группы и с тех пор не снимало, потому что, по словам Олега, он был единственным в офисе, кто говорил правду.

Бас положил сигару на край стола. Закуривать не стал: в бюро не курили, и на этом правиле Олег стоял твёрже, чем на любом другом. Анна достала блокнот.

— С чего начнём? — спросил Фаз.

— С цитаты, — сказала Анна. — Вашей. Восемнадцатый год, «ФБК Сториз». «Аудит проведён, порядок наведён… Наградите виновных, накажите непричастных… ну, как вы это любите». Вы это написали как шутку про начальство. А мы сделаем как написано. Найдём виновных. И непричастных.

Олег положил на стол три папки. Анна открыла первую, полистала минуту и закрыла.

— Это нам не нужно. Это откуда пришли деньги по документам. Нам нужно другое. Мари, у вас есть данные, откуда за эти годы пришли деньги на самом деле? Не по проектам. По причинам.

Мари посмотрела на Фаза. Фаз кивнул.

Мари открыла ноутбук. Таблицу, которую она подготовила, Анна не просила. Мари открыла другую — ту, которую никому не показывала, потому что её никто не просил.

* * *

Таблица называлась «Откуда на самом деле».

Мари вела её с восемнадцатого года. Каждый раз, когда приходил клиент или проект приносил деньги, она записывала не «откуда пришёл», а «почему». Почему клиент выбрал бюро. Почему вернулся. Почему привёл другого. Кто в этот момент что сделал. За восемь лет набралось четыре тысячи строк.

Анна читала её больше часа. Бас всё это время смотрел в окно, на порт, и крутил сигару в пальцах.

Потом Анна закрыла ноутбук и сказала:

— Хорошо. Результаты.

Она открыла блокнот.

— Пункт первый. Самый крупный источник выручки бюро за последние пять лет — федеральный банк. Сопровождение в пятидесяти двух регионах, ребрендинг отделений, кампании. Получен после проигранного тендера двадцать первого года. По таблице Мари, причины такие. Тендер в сентябре принёс отдел продаж Андрея Белкина. Техническое задание на двести страниц разобрал и ответил на каждый пункт Олег. Финансовую часть заявки считала Мари. А в самой заявке были девятнадцать страниц Мари и Вига про то, чего заказчик не просил, но через полгода попросит. Через полгода, когда победитель исчез, заказчик пришёл именно за этим.

Белк, сидевший у двери, выпрямился.

— Пункт второй. Международные дела. За два последних года — второй по величине источник выручки. Ташкент, Улан-Батор, Астана, Буэнос-Айрес. Ни один из этих клиентов не пришёл с рекламы. Каждого привёл предыдущий. Про Ташкент вы мне сами рассказывали, а дальше цепочка: бурятский экспортёр фанеры рассказал о бюро Оюне в Улан-Баторе. Оюна — Ерболату в Астане. Ерболат — Факундо в Аргентине.

— Я туда ездил, — сказал Фаз.

— Ездили, — согласилась Анна. — А бурятский экспортёр рассказал о вас Оюне, потому что ему понравился сайт. Сайт собрали Максим и Лёша, тексты на английском перевела Кира, а нужные слова подсказал брокер Солбона, а контейнерные условия поставки Олег три раза сверял с таможенным брокером. Это в таблице, Сергей. Мари записала.

— Пункт третий. Представительства. Шесть городов дают больше половины выручки. Руководителей всех шести нашли вы. Но выручку дают люди, которых нашли руководители. Ваш екатеринбургский, например, в прошлом году отдал в кооператив девять человек, и выручка Екатеринбурга после этого выросла. Мари считала три раза.

— Это я ему предложил, — сказал Фаз.

— Он пишет, что вы были против, — сказала Анна. — Письмо от марта прошлого года, у Мари в таблице ссылка. «Сергей Алексеевич против, делаю под свою ответственность».

— Я был против сроков.

— Здесь написано: против.

Анна записала в блокнот обе версии, одну под другой, и перешла к следующему пункту.

Когда Фаз пересказывал мне аудит, этого места в его рассказе не было. Мне его рассказала Мари, сама, когда я спросил, как они считали представительства. Его я спросил только осенью, в последнюю пятницу, между ударами. Он сказал: против сроков. Мари сказала: против. Письма я не видел.

— Пункт четвёртый. Тридцать семь клиентов работают с бюро больше пяти лет. Завод теплообменников — одиннадцатый год. Аптечная сеть — девятый. По таблице, в двух третях случаев причина одна и та же: «на звонок ответил человек, который знал, о чём речь».

— Пункт пятый.

Анна посмотрела на стопку тетрадей, перевязанных бечёвкой.

— Двенадцать тетрадей. Шестьсот с лишним задач, которые никто не ставил. Четыреста семьдесят выполнено. Мари сверила их со своей таблицей: в каждой четвёртой строке, где в графе «почему» стоит не основная работа, а что-то сбоку, это «сбоку» есть в тетрадях. Звонок технологу. Продлённый домен. Человек, которого надо было спросить, кто порекомендовал. По деньгам выходит около четверти выручки. Где вторая задача и основная работа в одной строке, Мари делила пополам. Говорит, что так считать грубо, а точнее не умеет никто.

Марго сидела неподвижно. Только пальцы у неё на тетради, лежавшей сверху, чуть сжались.

* * *

— Это всё? — спросил Фаз.

— Нет, — сказала Анна. — Есть ещё два пункта. Они не про деньги. Я их оставила по другой причине.

Она перевернула страницу.

— Пункт шестой. Лендинг для рыболовного магазина. Написан Вигом назло, отправлен по ошибке секретарём, конверсия одиннадцать процентов. Доля в выручке бюро за двенадцать лет — ноль целых две десятых процента. Причина, по которой я его включила: после этого лендинга в бюро стали считать, что ошибка — тоже данные.

— Пункт седьмой. Виктор Степанович Дёмин, крепёж, Новороссийск. Первый клиент. Доля в выручке — меньше половины процента. Привёл тридцать клиентов, так и не дав опубликовать о себе ни строчки. Причина, по которой я его включила: с него бюро началось. Без этой строчки остальные не читаются.

Леночка, которая как раз заглянула в переговорную, чтобы спросить про переговорку на два часа, остановилась в дверях и не ушла.

* * *

— Выводы, — сказала Анна.

Она закрыла блокнот.

— Деньги бюро приносили: отдел продаж, юрист, аналитик, писатель, разработчики, копирайтер, представительства, кооператив, тетради исполнительного директора и два старых клиента, с которых всё началось. Директор лично и намеренно принёс… — она посмотрела на Мари. — Мари, сколько?

Мари прокрутила таблицу до конца.

— Строк, где в графе «почему» стоит только директор, — тридцать девять. Из четырёх тысяч. — Она подняла глаза. — Но так считать нечестно. Людей звал он. Не всех: тех, кто в бюро с первых лет, и шестерых руководителей. Меньше двадцати человек. Остальных позвали те, кого позвал он. А Дёмин пришёл сам.

Фаз сидел и смотрел на стопку тетрадей.

— То есть я никто, — сказал он наконец. — Я всё время думал, что тяну. А тянули они.

Бас перестал крутить сигару и положил её на стол.

— Сергей Алексеевич, — сказал он. — Вы мне сами рассказывали про вашего первого учителя. Как его. Стужин.

— Стужин.

— Что у него мастер?

Фаз ответил не сразу. Это была фраза, которую он двадцать лет носил в голове, с тех пор как прочитал её в двадцать пять лет в книжке «Бизнес. Самоучитель для гениев».

— Мастер — тот, кто строит систему и находит людей, чтобы система работала без него.

— Ну вот, — сказал Бас. — Для этого предпринимателю и нужны люди: чтобы деньги приносил не он. Это не упрёк. Это диплом. — Он подумал. — Второй. Первый у вас МБА, и он, по-моему, хуже.

— Аудит подтверждает: мастер, — сказала Анна. — Без вас система бы не появилась. Теперь работает и без вас.

* * *

— А наказать непричастных? — спросил Олег. Он вёл протокол и любил, когда пункты закрываются.

Анна посмотрела в свою таблицу.

— Непричастных не нашли, — сказала она. — В бюро нет ни одного человека, который не был бы причастен хотя бы к одной строке. Наказывать некого.

— А я? — спросил Фаз.

— А вы причастны ко всем строкам сразу, — сказала Анна. — Это не наказывается. Это лечится только отпуском.

Протокол Анна написала от руки, на одном листе. Олег потом подшил его в папку «Регламенты» и снабдил описью.

«Аудит проведён. Порядок не наведён — обнаружен. Виновные: отдел продаж, производственный департамент, аналитик, писатель, разработчики, копирайтеры, дизайнер, трафик-менеджер, представительства, кооператив, исполнительный директор. Непричастные: не выявлены. Рекомендация: наградить виновных».

Награду виновным Фаз назначил сам, в тот же день. Каждому — премию в размере месячного дохода, и штатным, и кооперативу, по таблице Марго. Марго — две премии и, по её собственной просьбе, тринадцатую тетрадь в клетку. Олегу — дырокол, на который он смотрел три года в каталоге и не покупал, потому что старый ещё работал.

* * *

Бас уходил последним. В дверях остановился, держа незажжённую сигару.

— Знаете, зачем был аудит, Сергей Алексеевич?

— Чтобы я увидел, что бюро работает без меня.

— Это вы увидели. — Бас посмотрел на сигару, как будто она могла ответить за него. — А зачем это было нужно мне, скажу в пятницу. Приезжайте. Сигары мои.

Он ушёл. Фаз постоял в пустой переговорной, потом сел на место Анны, спиной к постерам, и впервые за двенадцать лет не знал, что ему делать в четверг после обеда. В бюро в это время работали все.